Неточные совпадения
В начале июня Т. А. Николаев получил задание отправиться
морем в Императорскую (ныне Советскую) гавань
и устроить три питательные базы: 1) при устье реки Самарги, 2) при реке Ботчи
и 3) в бухте Андреева.
Большинство совпадающих маршрутов мы видим: 1) в районе реки Суйфуна
и около города Никольска-Уссурийского, [Ныне — Ворошилов.] 2) по восточному берегу озера Ханка, по реке Сунгаче
и по реке Уссури, 3) по рекам Даубихе, Улахе, Фудзину
и далее через Сихотэ-Алинь к
морю, 4) по нижнему течению рек Бикина, Имана
и Баку.
Поярков поднялся из Якутска по рекам Алдану, Учуру
и Гонаму
и, перевалив через Становой хребет, спустился по рекам Брянте
и Зее к Амуру, а по нему проплыл до устья
и вышел в Охотское
море.
Они вырвали у него глаза, выбили зубы
и оставили тело на берегу, где оно лежало до тех пор, пока волны Амура не унесли его в
море.
Обозрение реки Уссури
и земель, лежащих к востоку от нее до
моря.
Леса Приморской области, 1898 г.] Сам Будищев осмотрел долину Уссури, реки Даубихе
и Лефу, озеро Ханка, затем спустился вдоль государственной границы до реки Суйфуна, описал леса в окрестностях селений Барабаша, Никольского, Новокиевского, на полуострове Муравьева-Амурского, был на Улахе, Фудзине
и через Сихотэ-Алинь по Вай-Фудзину (ныне Аввакумовка) спустился к
морю.
Потом мы узнаем о его маршруте к заливу Де-Кастри
и далее по берегу
моря до реки Хои, откуда Петрович проник на реку Тумнин
и спустился по ней до устья.
Из Владивостока Н. М. Пржевальский пошел по побережью
моря на реку Сучан, реку Судзухе
и далее к посту Ольги
и к заливу Владимира.
Второй — по рекам Анюю, Гобилли, Буту, Хуту на реку Тумнин. Третий — по реке Самарге через Сихотэ-Алинь на реку Сукпай
и по этой последней на реку Хор к Уссурийской железной дороге. Четвертый — вдоль берега
моря частью на лодке, частью на паровой шхуне «Сторож» от залива Ольги до Императорской гавани. [Д. В. Иванов. Основные черты оро-геологического строения хребта Сихотэ-Алиня. «Записки Приамурского отдела Русского Географического общества», 1897 г., том I, вып. 3.]
Одни команды должны были проникнуть как можно дальше в глубь страны, а другие нести службу связи
и доставлять им продовольствие, но согласовать движение их в тайге было невозможно,
и потому каждая из охотничьих команд действовала самостоятельно, вследствие чего перевалить через Сихотэ-Алинь
и выйти к
морю им не удалось,
и после неимоверных лишений, до человеческих жертв включительно, они возвратились.
Обозрение реки Уссури
и земель к востоку от нее до
моря.
Хозяин фанзы сообщил, что от старых людей он слышал, будто бы русские в первый раз пришли со стороны
моря,
и никто не знал, какие это люди
и зачем они пришли на Амур, а на другой год лоца приплыли сверху
и остановились около озера Кизи.
Самый перевал представлял собой седловину высотою 1 200 метров над уровнем
моря, покрытую лесом, состоящим из ели, пихты, березы
и лиственицы.
Кстати, два слова о северном олене. Южная граница его распространения в Уссурийском крае проходит от реки Саласу через верхнее течение Хунгари, потом Анюя, верховья Копи
и выклинивается у
моря около мыса Успения. Но
и в этих местах он немногочисленен
и держится на гольцах по вершинам гор, где есть достаточно корма.
Тишина в лесу, гулкое эхо
и хмурое небо предвещали непогоду. Когда мы выступили с бивака, начал накрапывать дождь. Несмотря на ненастье, все были бодро настроены. Сознание, что мы перешли Сихотэ-Алинь
и теперь спускались по воде, бегущей к
морю, радовало моих спутников. Но радость их была преждевременной, потому что успех нашего предприятия зависел от многих причин
и главным образом от того, как скоро удастся найти орочей на реке Хуту.
Из расспросов выяснилось, что Николаев по прибытии отправился на поиски нас вверх по реке Хади, поднялся по ней километров на сто
и, не найдя наших следов, возвратился к
морю. Спустя две недели он возвратился с орочем с реки Тумнина.
— Судя по времени, — говорили орочи, — Чжанге должен был давно уже выйти к
морю, значит случилось какое-то несчастье
и потому надо торопиться.
Но вот
и сам Тумнин! Удэхейцы называют его Томди, а орочи — Тумни (к последнему названию прибавили букву «н»). Большая величественная река спокойно текла к
морю. Левый берег ее нагорный, правый — частью низменный
и поемный
и слагается из невысоких террас. Кое-где виднелись небольшие островки, поросшие древесной растительностью. Они отражались в воде, как в зеркале, до мельчайших подробностей, словно там, под водою, был другой мир, такой же реальный, как
и тот, в котором мы обитали.
Вечером я опять почувствовал себя плохо
и вышел из дома пройтись по берегу реки. На небе не было ни звезд, ни луны, дул ветер с
моря, начинал накрапывать дождь. На той стороне реки горел костер,
и свет его ярко отражался в черной, как смоль, воде.
На другой день, несмотря на ненастье, мы распрощались с Бутунгари
и отправились к
морю на двух лодках.
Потом он отделился от
моря широкою песчаной косою
и превратился в лагуну, постепенно заполняемую выносами рек.
На рассвете в юрту вошел А. Сагды
и объявил, что
море разбушевалось, ехать нельзя
и потому вставать не надо.
После осмотра селения я хотел перебраться на другую сторону реки Улике. Антон Сагды охотно взялся проводить меня к
морю. Мы сели с ним в лодку
и переехали через реку. Коса, отделяющая ее от
моря, оказалась шире, чем я предполагал. Она заросла лиственицей в возрасте от ста до ста пятидесяти лет.
Самое устье Тумнина узкое. Огромное количество воды, выносимое рекою, не может вместиться в него. С берега видно, как сильная струя пресной воды далеко врезается в
море,
и кажется, будто там еще течет Тумнин. Навстречу ему идут волны, темные, с острыми гребнями. Они вздымаются все выше
и выше, но, столкнувшись со стремительным течением реки, сразу превращаются в пенистые буруны.
И вот в такую-то ветреную погоду орочи селения Дата выходят в
море на охоту за нерпами.
В ночь с 11 на 12 сентября ветер начал стихать. Антон Сагды несколько раз ходил на берег
моря, смотрел вдаль
и по движению облаков старался угадать погоду. Глядя на него, можно было подумать, что обстоятельства складываются неблагоприятно. Я уже хотел было итти на экскурсию к горе Иодо, как вдруг орочи засуетились
и стали готовить лодки.
Нам с читателем придется совершить длинное путешествие вдоль берега
моря,
и потому необходимо познакомиться с конструкцией орочской мореходной лодки (тамтыга).
Когда мы вышли из реки Улике, течение подхватило нашу лодку
и понесло ее в
море. Навстречу шли большие волны, увенчанные белыми гребнями: одна другой выше, одна другой страшнее.
Все пространство между реками Хуту, Тумнином
и Копи заполнено базальтом. Этот лавовый поток двигался с запада к востоку
и вклинился в
море длинными языками, благодаря чему здесь образовалось много полуостровов, бухт
и заливов. Императорская гавань представляла собой глубокий провал. Берега ее тоже слагаются из базальтов. Лес, состоящий из лиственицы, аянской ели
и белокорой пихты, густо покрывает все мысы
и по распадкам спускается до самого
моря.
Орочи также сообщили мне один из их многочисленных предрассудков, а именно: ножом, которым хоть раз пришлось снимать шкуру с сивуча, нельзя резать мясо медведя
и вообще брать его с собой на охоту не следует. Лучше всего такой нож бросить в
море.
Последняя длиной 11
и шириной до 3 километров
и отделена от
моря высоким горным хребтом Доко, слагающимся из массивно-кристаллических пород.
В сумерки мы дошли до концессии
и стали биваком на самом берегу
моря около обильного водою источника.
Перед сумерками мы с Майдановым сели за стол, в это время в помещение вошел матрос
и доложил, что с
моря идет густой туман.
На другой день я встал чуть свет. Майданов лежал на кровати одетый
и мирно спал. Потом я узнал, что ночью он дважды подымался к фонарю, ходил к сирене, был на берегу
и долго смотрел в
море. Под утро он заснул. В это время в «каюту» вошел матрос. Я хотел было сказать ему, чтобы он не будил смотрителя, но тот предупредил меня
и громко доложил...
Майданов мгновенно вскочил на ноги. Он принял важный вид, надел головной убор
и вышел на берег
моря. Я последовал за ним.
За дальностью расстояния волн не было видно,
и только по белой кайме у берега можно было догадаться, что
море неспокойно.
Было уже поздно. На небе взошла луна
и бледным сиянием своим осветила безбрежное
море. Кругом царила абсолютная тишина. Ни малейшего движения в воздухе, ни единого облачка на небе. Все в природе замерло
и погрузилось в дремотное состояние. Листва на деревьях, мох на ветвях старых елей, сухая трава
и паутина, унизанная жемчужными каплями вечерней росы, — все было так неподвижно, как в сказке о спящей царевне
и семи богатырях.
Селение Дакты-Боочани находится в лесу на правом берегу реки, в пяти километрах от
моря. Тогда было здесь шесть юрт, в которых мы застали всех орочей, съехавшихся сюда с рек Ма, Уй, Хади
и Тутто. Юрты из корья, амбары на сваях, сушила для рыбы, опрокинутые вверх дном лодки, собаки
и разные животные
и птицы на привязи — все было уже знакомо мне
и напоминало селение Дата при устье реки Тумнина.
Раньше орочей было очень много. По всему побережью
моря, от мыса Хой, что южнее залива Де-Кастри, до Аку, который теперь называется мысом Успения, всюду виднелись их юрты. Те, что жили на берегу Татарского пролива к северу от Тумнина, назывались Пяка (Фяка). В 1903 году от этих Пяка оставалось только три человека: Пингау
и Цатю из рода Огомунка
и Тончи из рода Бочинка.
В давние времена несколько орочей отправилось за нерпами, но лед, на котором они охотились, оторвало от берега
и унесло в
море.
По другим версиям, люди эти были на лодке, но во время тумана заблудились в
море и попали на остров Сахалин, где остались навсегда.
Раньше орочи слышали, что где-то за
морем и за горами есть другая земля
и другие люди.
Но вот однажды с берега прибежал испуганный человек
и сообщил, что в
море что-то неладно.
Моряки забрали у орочей еще рыбы
и совсем ушли в
море.
Я оделся
и вышел наружу. Туманная, темная ночь повисла над землею. Из отверстия в крыше юрты вместе с дымом, освещенным огнем, вылетали искры. На реке были слышны русская речь
и брань. Ветер с
моря донес протяжные низкие звуки — это гудел какой-то пароход.
C 10 сентября мы стали собираться: собранные коллекции этикетировались
и укладывались в ящики для хранения их на зиму, отбиралось необходимое для осеннего пути
морем, люди шили палатки, снаряжали обувь, переводчик пошел нанимать у орочей лодки.
Он знает, какая завтра будет погода, какое будет волнение, какой подует ветер
и можно ли выходить в
море.
Так как он дует с материка, то под защитой береговых обрывов
море сравнительно спокойно, но зато около устьев рек, там, где долины совпадают с направлением ветра, порывы его бывают так сильны, что приходится выжидать затишья иногда двое
и трое суток подряд.
На грех мы забыли в концессии походную аптеку
и весь формалин, столь необходимый для зоологических сборов. Что делать? Выручить нас взялся Карпушка. Невзирая на непогоду, он решил отправиться в гавань
морем на лодке. Два ороча, которых он пригласил с собою, тотчас стали собираться. Вместе с ними поехал
и Вихров.
Они плавают кокетливо
и мелко сидят на воде, чуть только брюшком касаясь поверхности
моря,
и не менее они изящны, когда на своих стройных ножках стоят на камнях
и равнодушно поглядывают на проходящие мимо лодки.