Когда он молчал, глаза придавали холеному лицу его выражение разочарованности, а глядя на женщин, широко раскрывались и как бы просили о помощи человеку, чья
душа устала, истерзана тайными страданиями.
Но в бурях битв не думал Измаил. // Сыскать самозабвенья и покоя. // Не за отчизну, за друзей он мстил, — // И не пленялся именем героя; // Он ведал цену почестей и слов, // Изобретенных только для глупцов! // Недолгий жар погас!
душой усталый, // Его бы не желал он воскресить; // И не родной аул, — родные скалы // Решился он от русских защитить!
Тело молодо и юношески крепко, а душа скорбит,
душа устала, душа молит об отдыхе, еще не отведав работы.
И тьмой, и холодом объята //
Душа усталая моя. // Как ранний плод, лишенный сока, // Она увяла в бурях рока, // Под знойным солнцем бытия.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет…
устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть…
душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Андрей часто, отрываясь от дел или из светской толпы, с вечера, с бала ехал посидеть на широком диване Обломова и в ленивой беседе отвести и успокоить встревоженную или
усталую душу, и всегда испытывал то успокоительное чувство, какое испытывает человек, приходя из великолепных зал под собственный скромный кров или возвратясь от красот южной природы в березовую рощу, где гулял еще ребенком.
Ольга чутко прислушивалась, пытала себя, но ничего не выпытала, не могла добиться, чего по временам просит, чего ищет
душа, а только просит и ищет чего-то, даже будто — страшно сказать — тоскует, будто ей мало было счастливой жизни, будто она
уставала от нее и требовала еще новых, небывалых явлений, заглядывала дальше вперед…
— Едем же! — настаивал Штольц. — Это ее воля; она не отстанет. Я
устану, а она нет. Это такой огонь, такая жизнь, что даже подчас достается мне. Опять забродит у тебя в
душе прошлое. Вспомнишь парк, сирень и будешь пошевеливаться…
Она чувствовала, что в
душе ее всё начинает двоиться, как двоятся иногда предметы в
усталых глазах.