Неточные совпадения
Поярков поднялся из Якутска по рекам Алдану, Учуру и Гонаму и, перевалив через Становой хребет, спустился по рекам Брянте и Зее к Амуру, а по нему проплыл до устья и
вышел в Охотское
море.
Одни команды должны были проникнуть как можно дальше
в глубь страны, а другие нести службу связи и доставлять им продовольствие, но согласовать движение их
в тайге было невозможно, и потому каждая из охотничьих команд действовала самостоятельно, вследствие чего перевалить через Сихотэ-Алинь и
выйти к
морю им не удалось, и после неимоверных лишений, до человеческих жертв включительно, они возвратились.
Вечером я опять почувствовал себя плохо и
вышел из дома пройтись по берегу реки. На небе не было ни звезд, ни луны, дул ветер с
моря, начинал накрапывать дождь. На той стороне реки горел костер, и свет его ярко отражался
в черной, как смоль, воде.
Когда мы
вышли из реки Улике, течение подхватило нашу лодку и понесло ее
в море. Навстречу шли большие волны, увенчанные белыми гребнями: одна другой выше, одна другой страшнее.
Я оделся и
вышел наружу. Туманная, темная ночь повисла над землею. Из отверстия
в крыше юрты вместе с дымом, освещенным огнем, вылетали искры. На реке были слышны русская речь и брань. Ветер с
моря донес протяжные низкие звуки — это гудел какой-то пароход.
На этот раз бивак был устроен неудачно. Резкий, холодный ветер дул с материка и забивал дым
в палатку. Я всю ночь не спал и с нетерпением ждал рассвета. Наконец ночная тьма стала редеть. Я поспешно оделся и
вышел из палатки. От воды
в море поднимался пар, словно его подогревали снизу. Кругом было тихо. Занималась кроваво-красная заря.
К восьми часам утра мы перебрались через последний мыс и подошли к реке Нельме. На другой ее стороне стояла юрта. Из отверстия
в ее крыше
выходил дым; рядом с юртой на песке лежали опрокинутые вверх дном лодки, а на самом берегу
моря догорал костер, очевидно он был разложен специально для нас. Его-то мы и видели ночью. Из юрты
вышел человек и направился к реке.
В левой руке он держал за жабры большую рыбину, а
в правой — нож.
Оказалось, что удэхейцы разошлись. Услышав звуки топоров и увидев зарево огня на берегу
моря, местные удэхейцы пошли на разведку. Подойдя почти вплотную к нам, они стали наблюдать. Убедившись, что они имеют дело с людьми, которые их не обидят, удэхейцы
вышли из засады. Вскоре явились и наши провожатые. Они нашли юрту и
в ней женщину. Узнав, что мужчины отправились на разведку, они позвали ее с собой и пошли прямо на бивак.
Дней через десять я решил предпринять еще одну экскурсию по речке Токто, впадающей
в Самаргу с левой стороны,
в 24 километрах от устья. Я намеревался
выйти на реку Укумига и от нее через второй перевал
выйти на реку Адими, впадающую
в море около мыса Суфрен. На этот раз со мной пошли Ноздрин, удэхеец Дилюнга и Чжан-Бао. Наше походное и бивачное снаряжение состояло из ружей, топора, двух полотнищ палаток и продовольствия по расчету на пять суток.
Сопровождавшие нас удэхейцы расположились
в балагане, а мы —
в своем шатре. Мне хотелось определить географические координаты устья ключика Сололи, но так как небо было не совсем чистое, то я решил совершить еще одну экскурсию по реке Самарге. Истоки ее находятся
в высоком горном узле, откуда берут начало реки Анюй, Копи, Хор и Самарга, текущие
в разные стороны от Сихотэ-Алиня. Таким образом, с Самарги можно
выйти на Уссури, Амур и обратно к
морю.
Восьмого апреля мы подошли к реке Тепты, по которой можно
выйти на реку Мука, впадающую
в Ботчи. Это обычный путь для удэхейцев, совершающих зимнее путешествие вдоль берега
моря на собаках.
В селении Улема я застал ороча. Савушку Бизанка, с которым мы плыли на лодках вдоль берега
моря к реке Самарге. Он сообщил нам, что Иван Михайлович (Чочо), из того же рода Бизанка, обеспокоенный нашим отсутствием, ввиду надвигавшейся распутицы
выслал его нам навстречу.
За сопкой Гулика река Копи
выходит на равнину Цзаусано и разбивается на несколько больших проток. Характер береговых обрывов, далеко отодвинутых
в сторону, и заболоченные острова между протоками свидетельствуют о том, что раньше здесь был морской залив и что маленькие речки Яна, Улике и Копка самостоятельно впадали
в море.
В те времена устье реки Копи находилось около сопки Гулика.
Совсем другое дело было, когда перед борой
вышел в море Ваня Андруцаки, наплевав на все предостережения и уговоры старых людей. Бог его знает, зачем он это сделал? Вернее всего, из мальчишеского задора, из буйного молодого самолюбия, немножко под пьяную руку. А может быть, на него любовалась в эту минуту красногубая черноглазая гречанка?
Неточные совпадения
Бывало, пушка зоревая // Лишь только грянет с корабля, // С крутого берега сбегая, // Уж к
морю отправляюсь я. // Потом за трубкой раскаленной, // Волной соленой оживленный, // Как мусульман
в своем раю, // С восточной гущей кофе пью. // Иду гулять. Уж благосклонный // Открыт Casino; чашек звон // Там раздается; на балкон // Маркёр
выходит полусонный // С метлой
в руках, и у крыльца // Уже сошлися два купца.
Осенью, на пятнадцатом году жизни, Артур Грэй тайно покинул дом и проник за золотые ворота
моря. Вскорости из порта Дубельт
вышла в Марсель шкуна «Ансельм», увозя юнгу с маленькими руками и внешностью переодетой девочки. Этот юнга был Грэй, обладатель изящного саквояжа, тонких, как перчатка, лакированных сапожков и батистового белья с вытканными коронами.
Боже сохрани, застанет непогода!» Представьте себе этот вой ветра, только
в десять,
в двадцать раз сильнее, и не
в поле, а
в море, — и вы получите слабое понятие о том, что мы испытывали
в ночи с 8-го на 9-е и все 9-е число июля,
выходя из Китайского
моря в Тихий океан.
Покойно, правда, было плавать
в этом безмятежном царстве тепла и безмолвия: оставленная на столе книга, чернильница, стакан не трогались; вы ложились без опасения умереть под тяжестью комода или полки книг; но сорок с лишком дней
в море! Берег сделался господствующею нашею мыслью, и мы немало обрадовались,
вышедши, 16-го февраля утром, из Южного тропика.
7-го октября был ровно год, как мы
вышли из Кронштадта. Этот день прошел скромно. Я живо вспомнил, как, год назад, я
в первый раз вступил на
море и зажил новою жизнью, как из покойной комнаты и постели перешел
в койку и на колеблющуюся под ногами палубу, как неблагосклонно встретило нас
море, засвистал ветер, заходили волны; вспомнил снег и дождь, зубную боль — и прощанье с друзьями…