Только чернозагорелые от солнца крестьяне-мостовщики
в лаптях сидели посередине улиц и хлопали молотками по укладываемым
в горячий песок булыжникам, да мрачные городовые,
в небеленых кителях и с оранжевыми шнурками револьверов, уныло переминаясь, стояли посереди улиц, да завешанные с одной стороны от солнца конки, запряженные лошадьми
в белых капорах, с торчащими
в прорехах
ушами,
звеня, прокатывались вверх и вниз по улицам.
Вот что
звенело в ушах дерптского студиоза — автора злосчастного руководства, когда он шел от Сухаревой башни к тому домику мещанки Почасовой (эта фамилия оставалась у меня
в памяти десятки лет), где гостил у своего товарища.