Неточные совпадения
Обычно происходило так, что во всех его делах ему сопутствовала удача; но
в эти три последние дня обстоятельства складывались крайне неблагоприятно, даже враждебно. Как человек, вся недолгая жизнь которого была похожа на огромную, опасную, страшно азартную
игру, он знал эти внезапные перемены счастья и умел считаться с ними — ставкою
в игре была сама жизнь, своя и
чужая, и уже одно это приучило его к вниманию, быстрой сообразительности и холодному, твердому расчету.
Неточные совпадения
«Мне следует освободить память мою от засоренности книжной… пылью. Эта пыль радужно играет только
в лучах моего ума. Не вся, конечно.
В ней есть крупицы истинно прекрасного. Музыка слова — ценнее музыки звука, действующей на мое чувство механически, разнообразием комбинаций семи нот. Слово прежде всего — оружие самозащиты человека, его кольчуга, броня, его меч, шпага. Лишние фразы отягощают движение ума, его
игру.
Чужое слово гасит мою мысль, искажает мое чувство».
Одни люди
в большинстве случаев пользуются своими мыслями, как умственной
игрой, обращаются с своим разумом, как с маховым колесом, с которого снят передаточный ремень, а
в поступках своих подчиняются
чужим мыслям — обычаю, преданию, закону; другие же, считая свои мысли главными двигателями всей своей деятельности, почти всегда прислушиваются к требованиям своего разума и подчиняются ему, только изредка, и то после критической оценки, следуя тому, что решено другими.
У некоторых шулеров и составителей
игры имелись при таких заведениях сокровенные комнаты, «мельницы», тоже самого последнего разбора, предназначенные специально для обыгрывания громил и разбойников, которые только
в такие трущобы являлись для удовлетворения своего азарта совершенно спокойно, зная, что здесь не будет никого
чужого.
— Греки обыкновенно, — начал поучать молодой ученый, — как народ
в высокой степени культурный и изобретательный, наполняли свои вечера
играми, загадками, музыкой и остротами, которые по преимуществу у них говорили так называемые паразиты, то есть люди, которым не на что самим было угощать, и они обыкновенно ходили на
чужие пиры, иногда даже без зова, отплачивая за это остротами.
Этот большой, медно-рыжий человек, конечно, усмехался, он усмехался всегда, о чём бы ни говорилось; он даже о болезнях и смертях рассказывал с той же усмешечкой, с которой говорил о неудачной
игре в преферанс; Артамонов старший смотрел на него, как на иноземца, который улыбается от конфуза, оттого, что не способен понять
чужих ему людей; Артамонов не любил его, не верил ему и лечился у городского врача, молчаливого немца Крона.