Но подумал и, вынув портсигар, закурил, — Колесников стыдливо отвернулся от осветившегося на миг
страшного лица; и оба, казалось, с интересом следили за брошенной спичкой: зашипит или нет. Не зашипела, или не слышно было. Колесников шепотом спросил...
Почему-то представляются длинные утопленнические волосы, с которых стекает вода, неведомые
страшные лица шевелят толстыми губами… уж не бредит ли и он?
Неточные совпадения
Печальный и нежный, любимый всеми за красоту
лица и строгость помыслов, был испит он до дна души своей устами жаждущими и умер рано, одинокой и
страшной смертью умер он.
И еще: исчезла бесследно та бледная хрупкость, высокая и
страшная одухотворенность, в которой чуткое сердце угадывало знамение судьбы и билось тревожно в предчувствии грядущих бед; на этом
лице румянец, оно радостно радостью здоровья и крепкой жизни, — тот уже умер, а этот доживет до белой, крепкой старости.
Погодин же вгляделся в начисто выбритый подбородок Андрея Иваныча, в его задумчивые, спокойно-скрытные глаза — и весь передернулся от какого-то мучительного и
страшного то ли представления, то ли предчувствия. И долго еще, день или два, с таким же чувством темного ожидания смотрел на матросиково
лицо, пока не вытеснили его другие боли, переживания и заботы.
К утру Колесникову стало лучше. Он пришел в себя и даже попросил было есть, но не мог; все-таки выпил кружку теплого чая. От сильного жара лошадиные глаза его блестели, и
лицо, покраснев, потеряло
страшные землистые тени.
Так начиналась молитва, а дальше настолько безумное и неповторяемое, чего не воспринимали ни память, ни слух, обороняясь, как от кошмара, стараясь не понимать
страшного смысла произносимых слов. Сжавшись в боязливый комок, накрывала голову подушкой несчастная девочка и тихо дрожала, не смея повернуться
лицом к спасительной, казалось, стене; а в просвете между подушками зеленоватым сумерком безумно светилась комната, и что-то белое, кланяясь, громко говорило
страшные слова.
И чудится пану Даниле (тут он стал щупать себя за усы, не спит ли), что уже не небо в светлице, а его собственная опочивальня: висят на стене его татарские и турецкие сабли; около стен полки, на полках домашняя посуда и утварь; на столе хлеб и соль; висит люлька… но вместо образов выглядывают
страшные лица; на лежанке… но сгустившийся туман покрыл все, и стало опять темно.
После ее приезда в Москву вот что произошло со мной: я лежал в своей комнате, на кровати, в состоянии полусна; я ясно видел комнату, в углу против меня была икона и горела лампадка, я очень сосредоточенно смотрел в этот угол и вдруг под образом увидел вырисовавшееся лицо Минцловой, выражение лица ее было ужасное, как бы одержимое темной силой; я очень сосредоточенно смотрел на нее и духовным усилием заставил это видение исчезнуть,
страшное лицо растаяло.
— Скажите, пожалуйста, за что ненавидит меня эта дама? — спрашивала Зося доктора Сараева, указывая на Хину. — Она просто как-то шипит, когда увидит меня… У нее делается такое
страшное лицо, что я не шутя начинаю бояться ее. А между тем я решительно ничего ей не сделала.
Это было понятно — она знала освободившихся от жадности и злобы, она понимала, что, если бы таких людей было больше, — темное и
страшное лицо жизни стало бы приветливее и проще, более добрым и светлым.
Неточные совпадения
— Ах, что вы, что вы! Этого-то уж не может быть! — и
лицо Сони искривилось
страшным испугом.
Хотел было поворотить вдруг своего коня лях и стать ему в
лицо; но не послушался конь: испуганный
страшным криком, метнулся на сторону, и достал его ружейною пулею Кукубенко.
Но краски были уже не те: тут же, в толпе, был грубый, неопрятный Захар и вся дворня Ильинских, ряд карет, чужие, холодно-любопытные
лица. Потом, потом мерещилось все такое скучное,
страшное…
— Не знаю я, Матренушка. // Покамест тягу
страшную // Поднять-то поднял он, // Да в землю сам ушел по грудь // С натуги! По
лицу его // Не слезы — кровь течет! // Не знаю, не придумаю, // Что будет? Богу ведомо! // А про себя скажу: // Как выли вьюги зимние, // Как ныли кости старые, // Лежал я на печи; // Полеживал, подумывал: // Куда ты, сила, делася? // На что ты пригодилася? — // Под розгами, под палками // По мелочам ушла!
Я поднял голову — на табурете подле гроба стояла та же крестьянка и с трудом удерживала в руках девочку, которая, отмахиваясь ручонками, откинув назад испуганное личико и уставив выпученные глаза на
лицо покойной, кричала
страшным, неистовым голосом.