Майданов отвечал поэтическим струнам ее души: человек довольно холодный, как почти все сочинители, он напряженно уверял ее, а может быть, и себя, что он ее обожает, воспевал ее в нескончаемых стихах и читал их ей с каким-то и неестественным и
искренним восторгом.
А все это потому, что с именем Петербурга соединяется, или, лучше сказать, поглощает его имя Маргариты Гранпа, которое для него составляет все, альфу и омегу его жизни, без которой самая жизнь представляется ему совершенно ненужной, жизнь, та самая жизнь, полная удовольствий, разгула, кутежей, та жизнь в царстве женщин, которой он еще с год тому назад отдавался с таким
искренним восторгом, с таким неустанным наслаждением.
Очевидно, что в древние времена какой-нибудь скальд, для которого весь мир заключался в высокородном рыцаре, — его господине и милостивце, — мог без зазрения совести, с самым
искренним восторгом, петь его бранные подвиги, оставаясь совершенно равнодушным к страданиям человечества.
Неточные совпадения
Редко слышал он возгласы
восторга, а если они раздавались, то чаще всего из уст женщин пред витринами текстильщиков и посудников, парфюмеров, ювелиров и меховщиков. Впрочем, можно было думать, что большинство людей немело от обилия впечатлений. Но иногда Климу казалось, что только похвалы женщин звучат
искренней радостью, а в суждениях мужчин неудачно скрыта зависть. Он даже подумал, что, быть может, Макаров прав: женщина лучше мужчины понимает, что все в мире — для нее.
Их злоба, негодование, остроумие — помещичьи (даже дофамусовские!); их
восторг, их слезы, настоящие, может быть,
искренние слезы, но — помещичьи!
Но, услыхав теперь о подвиге Версилова, я пришел в
восторг искренний, полный, с раскаянием и стыдом осуждая мой цинизм и мое равнодушие к добродетели, и мигом, возвысив Версилова над собою бесконечно, я чуть не обнял Васина.
Полюбить известные достоинства в человеке для Катерины Астафьевны значило полюбить самого этого человека; она не успела пережить самых первых
восторгов по поводу рассказов, которыми оживавший Форов очаровал ее, как Отелло очаровал свою Дездемону, — как уже дело было сделано:
искренняя простолюдинка Катерина Астафьевна всем существом своим привязалась к дружившему с солдатами и огрызавшемуся на старших Филетеру Ивановичу.
Поэта образы живые // Высокий комик в плоть облек… // Вот отчего теперь впервые // По всем бежит единый ток. // Вот отчего театра зала // От верху до низу одним // Душевным,
искренним, родным //
Восторгом вся затрепетала. // Любим Торцов пред ней живой // Стоит с поднятой головой, // Бурнус напялив обветшалый, // С растрепанною бородой, // Несчастный, пьяный, исхудалый, // Но с русской, чистою душой.