Хозяйка успокоилась, а Павел Петрович подозрительно, с неодобрением покосился на меня. И в следующую минуту, когда он с блаженным видом поднес к губам рюмку портвейна, я — раз! — выбил рюмку из-под самого его носа, два! — трахнул кулаком по тарелке. Осколки летят, Павел Петрович барахтается и хрюкает, барыни визжат, а я, оскалив зубы, тащу со стола скатерть со всем, что на ней есть, — это была преуморительная картина!
Тетке казалось, что и с нею случится то же самое, то есть что и она тоже вот так, неизвестно отчего, закроет глаза, протянет лапы, оскалит рот, и все на нее будут смотреть с ужасом. По-видимому, такие же мысли бродили и в голове Федора Тимофеича. Никогда раньше старый кот не был так угрюм и мрачен, как теперь.
Он уставился острыми глазами в лицо Андрея и ждал, оскалив зубы. Его пестрое лицо было неподвижно, а по толстым губам пробегала дрожь, точно он ожег их чем-то горячим.
Он развернулся и на миг оторопел – маленький орк, зло оскалил острые зубы и крича что–то, наносил удары своим топориком по опять задавившему рысь волку.
– Эй, ну ты чего? – улыбнулся я, протягивая собаке руку, которую тут же отдёрнул, когда пёс оскалил клыки.
Он оскалил пасть, надеясь испугать того, кто был в зеркале, но лисёнок из зеркала тоже оскалился.
Он развернулся и на миг оторопел – маленький орк, зло оскалил острые зубы и крича что–то, наносил удары своим топориком по опять задавившему рысь волку.