— Кто сказал что нельзя убивать, жечь и грабить? Мы будем убивать, и грабить, и жечь. Веселая, беспечная ватага храбрецов — мы разрушим все: их здания, их университеты и музеи; веселые ребята, полные огненного смеха, — мы попляшем на развалинах. Отечеством нашим я объявлю сумасшедший дом; врагами нашими и сумасшедшими — всех тех, кто еще не сошел с ума; и когда, великий, непобедимый, радостный, я воцарюсь над миром, единым его владыкою и господином, — какой веселый смех огласит вселенную!
О, если б я был дьявол! Весь ужас, которым дышит ад, я переселил бы на их землю; я стал бы владыкою их снов, и, когда, с улыбкой засыпая, они крестили бы своих детей, я встал бы перед ними, черный…
Собственность требует слишком много напряжения для своей защиты, и, в сущности, все вы, наши владыки, более рабы, чем мы, — вы порабощены духовно, мы — только физически.
Став владыками мира, римляне не испытывали потребности усовершенствовать какие-либо стороны военного искусства, хотя поддерживать своё военное превосходство им, конечно, приходилось.
Даже если вы сможете стать владыкой триллиона миров, до тех пор, пока вы не перестанете строить планы, поняв, что больше ничего не нужно, у вас никогда не появится удовлетворения тем, что имеется.
Увы, хотя в новой мировой войне линкоры использовались гораздо более интенсивно, они окончательно превратились во вспомогательные корабли при новом владыке морей – авианосце.
Став владыками мира, римляне не испытывали потребности усовершенствовать какие-либо стороны военного искусства, хотя поддерживать своё военное превосходство им, конечно, приходилось.
Даже если вы сможете стать владыкой триллиона миров, до тех пор, пока вы не перестанете строить планы, поняв, что больше ничего не нужно, у вас никогда не появится удовлетворения тем, что имеется.
Увы, хотя в новой мировой войне линкоры использовались гораздо более интенсивно, они окончательно превратились во вспомогательные корабли при новом владыке морей – авианосце.