В присутствии учителя Петр и Иоанн перекорялись друг с другом, горячо оспаривая свое место возле Иисуса: перечисляли свои заслуги, мерили степень своей любви к Иисусу, горячились, кричали, даже бранились несдержанно, Петр — весь
красный от гнева, рокочущий, Иоанн — бледный и тихий, с дрожащими руками и кусающейся речью.
— С какой стати? — воскликнула, вскочив с места, Синтянина и, вся
покраснев от гнева и досады, строго спросила:
Липа Сальникова растерялась немного… Прямо на нее лезла Васса, сжимая в кулачки свои костлявые ручонки десятилетки.
Красная от гнева Оня Лихарева, обычная заступница болезненной Чурковой, грозила ей из-за плеч Вассы.
Неточные совпадения
Кто ведает из трепещущих
от плети, им грозящей, что тот, во имя коего ему грозят, безгласным в придворной грамматике называется, что ему ни А… ни О… во всю жизнь свою сказать не удалося [См. рукописную «Придворную грамматику» Фонвизина.]; что он одолжен, и сказать стыдно кому, своим возвышением; что в душе своей он скареднейшее есть существо; что обман, вероломство, предательство, блуд, отравление, татьство, грабеж, убивство не больше ему стоят, как выпить стакан воды; что ланиты его никогда
от стыда не
краснели, разве
от гнева или пощечины; что он друг всякого придворного истопника и раб едва-едва при дворе нечто значащего.
Самгин был доволен, что Варвара помешала ему ответить. Она вошла в столовую, приподняв плечи так, как будто ее ударили по голове.
От этого ее длинная шея стала нормальной, короче, но лицо
покраснело, и глаза сверкали зеленым
гневом.
Мы сидели раз вечером с Иваном Евдокимовичем в моей учебной комнате, и Иван Евдокимович, по обыкновению запивая кислыми щами всякое предложение, толковал о «гексаметре», страшно рубя на стопы голосом и рукой каждый стих из Гнедичевой «Илиады», — вдруг на дворе снег завизжал как-то иначе, чем
от городских саней, подвязанный колокольчик позванивал остатком голоса, говор на дворе… я вспыхнул в лице, мне было не до рубленого
гнева «Ахиллеса, Пелеева сына», я бросился стремглав в переднюю, а тверская кузина, закутанная в шубах, шалях, шарфах, в капоре и в белых мохнатых сапогах,
красная от морозу, а может, и
от радости, бросилась меня целовать.
Стеклянная колбочка, которую держал в руках Игнатович, звякнула о реторту. Он весь
покраснел, лицо его как-то беспомощно дрогнуло
от обиды и
гнева… В первую минуту он растерялся, но затем ответил окрепшим голосом:
Она мигом вскочила и набросила на себя свою черную шаль. Даша опять немного
покраснела и вопросительным взглядом следила за нею. Варвара Петровна вдруг обернулась к ней с пылающим
от гнева лицом.