— С какой стати? — воскликнула, вскочив с места, Синтянина и, вся
покраснев от гнева и досады, строго спросила...
Липа Сальникова растерялась немного… Прямо на нее лезла Васса, сжимая в кулачки свои костлявые ручонки десятилетки.
Красная от гнева Оня Лихарева, обычная заступница болезненной Чурковой, грозила ей из-за плеч Вассы.
Суматоха на пароходе росла, и Фома при виде этих озлобленных, растерявшихся, обиженных им людей чувствовал себя сказочным богатырем, избивающим чудовищ. Они суетились, размахивали руками, говорили что-то друг другу — одни
красные от гнева, другие бледные, все одинаково бессильные остановить поток его издевательств над ними.
Неточные совпадения
Кто ведает из трепещущих
от плети, им грозящей, что тот, во имя коего ему грозят, безгласным в придворной грамматике называется, что ему ни А… ни О… во всю жизнь свою сказать не удалося [См. рукописную «Придворную грамматику» Фонвизина.]; что он одолжен, и сказать стыдно кому, своим возвышением; что в душе своей он скареднейшее есть существо; что обман, вероломство, предательство, блуд, отравление, татьство, грабеж, убивство не больше ему стоят, как выпить стакан воды; что ланиты его никогда
от стыда не
краснели, разве
от гнева или пощечины; что он друг всякого придворного истопника и раб едва-едва при дворе нечто значащего.
Самгин был доволен, что Варвара помешала ему ответить. Она вошла в столовую, приподняв плечи так, как будто ее ударили по голове.
От этого ее длинная шея стала нормальной, короче, но лицо
покраснело, и глаза сверкали зеленым
гневом.
Мы сидели раз вечером с Иваном Евдокимовичем в моей учебной комнате, и Иван Евдокимович, по обыкновению запивая кислыми щами всякое предложение, толковал о «гексаметре», страшно рубя на стопы голосом и рукой каждый стих из Гнедичевой «Илиады», — вдруг на дворе снег завизжал как-то иначе, чем
от городских саней, подвязанный колокольчик позванивал остатком голоса, говор на дворе… я вспыхнул в лице, мне было не до рубленого
гнева «Ахиллеса, Пелеева сына», я бросился стремглав в переднюю, а тверская кузина, закутанная в шубах, шалях, шарфах, в капоре и в белых мохнатых сапогах,
красная от морозу, а может, и
от радости, бросилась меня целовать.
Стеклянная колбочка, которую держал в руках Игнатович, звякнула о реторту. Он весь
покраснел, лицо его как-то беспомощно дрогнуло
от обиды и
гнева… В первую минуту он растерялся, но затем ответил окрепшим голосом:
Она мигом вскочила и набросила на себя свою черную шаль. Даша опять немного
покраснела и вопросительным взглядом следила за нею. Варвара Петровна вдруг обернулась к ней с пылающим
от гнева лицом.