Выгибая грудь, он прижимал к ней кулак, выпрямлялся, возводя глаза в
сизый дым над его головою, и молчал, точно вслушиваясь в шорох приглушенных голосов, в тяжелые вздохи и кашель.
Через разметанный забор подошли к задней двери лавчонки, она была заперта изнутри. В окно лавочник стал показывать и объяснять, где стоит укладка. Густой
сизый дым в комнате окрашивался из горящей лавки дрожащими огненными отсветами.
Не успели они таким образом обойти деревню из двора во двор, как уж на том конце, с которого они начали, закурилася не в урочный час лохматая, низкая кровля, а через час все большое село, как кит на море, дохнуло:
сизый дым взмыл кверху как покаянный вздох о греховном ропоте, которым в горе своем согрешил народ, и, разостлавшись облаком, пошел по поднебесью; из щелей и из окон пополз на простор густой потный пар, и из темных дверей то одной, то другой избы стали выскакивать докрасна взогретые мужики.
Попадья зажгла лампу, Матвей Савельев вскочил, оглянул комнату, полную
сизого дыма, и, кланяясь плававшей в нём фигуре старика, смущённо, торопливо стал прощаться.
Неточные совпадения
Над столом колебалось
сизое облако табачного
дыма, в
дыму плавали разнообразные физиономии, светились мутноватые глаза, и все вокруг было туманно, мягко, подобно сновидению.
Облака
дыма быстро разрастались над ним, одевая его в
сизый туман.
Было приятно слушать добрые слова, глядя, как играет в печи красный и золотой огонь, как над котлами вздымаются молочные облака пара, оседая
сизым инеем на досках косой крыши, — сквозь мохнатые щели ее видны голубые ленты неба. Ветер стал тише, где-то светит солнце, весь двор точно стеклянной пылью досыпан, на улице взвизгивают полозья саней, голубой
дым вьется из труб дома, легкие тени скользят по снегу, тоже что-то рассказывая.
Еще и теперь по небу бродили обрывки туч, пышные, странных очертаний и красок, тут — мягкие, как клубы
дыма,
сизые и пепельно-голубые, там — резкие, как обломки скал, матово-черные или коричневые.
Далеко впереди белели колокольни и избы какой-то деревни; по случаю воскресного дня хохлы сидели дома, пекли и варили — это видно было по
дыму, который шел изо всех труб и
сизой, прозрачной пеленой висел над деревней.