«Жизнь Василия Фивейского» (Андреев Л. Н., 1903) по всей классике
— Вот — стиснуть только руку, и он умрет. А он лежит в моих руках, на моей груди и спит доверчиво. И разве я не в руке его? И смею я не верить в Божию милость, когда этот верит в мою человеческую благость, в мое человеческое сердце.
Закинув голову, подняв руки горе, как Моисей, узревший Бога, он хохочет беззвучно и грозно, короткими спадающими вздохами — видит внизу испуганное лицо дьякона, предостерегающе приподнявшего палец, видит съежившиеся спины людей, которые заметили его хохот и поспешно точат ходы в толпе, как черви, и стискивает рот с неожиданной и трогательной пугливостью ребенка.
Он взглянул: в правой руке у него отрезанные куски бахромы, носок и лоскутья вырванного кармана. Так и спал с ними. Потом уже, размышляя об этом, вспоминал он, что и полупросыпаясь в жару, крепко-накрепко стискивал все это в руке и так опять засыпал.
У лягушки захватило дух от страшной высоты, на которую ее подняли; кроме того, утки летели неровно и дергали прутик; бедная квакушка болталась в воздухе, как бумажный паяц, и изо всей мочи стискивала свои челюсти, чтобы не оторваться и не шлепнуться на землю.
Нора делает быстрое движение вперед, чтобы ринуться вниз, прямо в эти сильные, безжалостные руки (о, с каким испугом вздохнут сейчас сотни зрителей!), но сердце вдруг холодеет и перестает биться от ужаса, и она только крепче стискивает тонкие веревки.
Внутри всё мышцы были сжаты и все струны перетянуты, тело становилось всё тяжелее и почти застыло, а сожаления об упущенном заставляли сильнее стискивать зубы.
Внутри всё мышцы были сжаты и все струны перетянуты, тело становилось всё тяжелее и почти застыло, а сожаления об упущенном заставляли сильнее стискивать зубы.
– То не сдам экзамен, я в курсе, – пробормотал тот, стискивая руки в кулаки.
Я краснел, стискивал пальцы ног, рук и со всей силой вдавливал себя в спинку кресла.