А боль? А страх? А бешеное биение сердца? А неописуемый ужас живого тела, которому предстоит сию минуту быть раздробленным железными, тяжелыми катящимися колесами? И это мгновение, когда она решилась упасть, и руки отлипли от поручней, и вместо их твердости и защиты — пустота падения, наклон, невозвратность? И этот последний вопль, беззвучный, как молитва, как зов о помощи во сне: полковник! Яков Сергеич!
Но этого было еще мало: требовалось, чтобы в створе развернутых носков помещался ружейный приклад и чтобы наклон всех солдатских тел оказался одинаковым.
И он подступает к наклону скалы И взор устремил в глубину… Из чрева пучины бежали валы, Шумя и гремя, в вышину; И волны спирались и пена кипела: Как будто гроза, наступая, ревела.
Она и глядела, и не глядела на обступившую толпу зрителей, прекрасные длинные ресницы опустились равнодушно, и сверкающая белизна лица ее еще ослепительнее бросилась в глаза, когда легкая тень осенила при наклоне головы очаровательный лоб ее.
Барышни словно плывут в летних сумерках, приветствуя прохожих лёгкими наклонами головы, загадочно улыбаясь и время от времени подплывая к столикам уличных кафешек.
На первых порах, может, и побольше, так как зачастую те, кто принимает удары, совершают очень опасную ошибку – они хотят хорошо отыграть и для этого делают наклон головы вперёд, тем самым сокращая дистанцию.
Весьма значительные углы наклона брони делали её более стойкой к воздействию бронебойных средств.
Барышни словно плывут в летних сумерках, приветствуя прохожих лёгкими наклонами головы, загадочно улыбаясь и время от времени подплывая к столикам уличных кафешек.
На первых порах, может, и побольше, так как зачастую те, кто принимает удары, совершают очень опасную ошибку – они хотят хорошо отыграть и для этого делают наклон головы вперёд, тем самым сокращая дистанцию.