Неточные совпадения
К краю
обрыва подходят двое: Николай Глуховцев и Ольга Николаевна, девушка лет восемнадцати. Глуховцев в красной русской рубахе, поверх которой накинута серая студенческая тужурка, и в летней фуражке с белым верхом; девушка в легкой летней блузе с открытой шеей; верхнюю драповую кофту держит
на руке ее спутник.
Все высыпают
на край
обрыва, Мишка со стаканом пива, Онуфрий держит бутылку и время от времени пьет прямо из горлышка. Слушают.
Уходят
на полянку. У
обрыва остаются только Глуховцев и Ольга Николаевна. Стоят, крепко обнявшись.
Забив весло в ил, он привязал к нему лодку, и оба поднялись вверх, карабкаясь по выскакивающим из-под колен и локтей камням. От обрыва тянулась чаща. Раздался стук топора, ссекающего сухой ствол; повалив дерево, Летика развел костер
на обрыве. Двинулись тени и отраженное водой пламя; в отступившем мраке высветились трава и ветви; над костром, перевитым дымом, сверкая, дрожал воздух.
— Мой грех! — повторила она прямо грудью, будто дохнула, — тяжело, облегчи, не снесу! — шепнула потом, и опять выпрямилась и пошла в гору, поднимаясь
на обрыв, одолевая крутизну нечеловеческой силой, оставляя клочки платья и шали на кустах.
Угодник, по преданию, сам выбирал это место для поселения своего; монастырь стоял
на обрыве крутой горы, подошва которой уходила в озеро, раскидывающееся от монастыря верст на пятнадцать кругом.
Огни зажигаются и в присутственных местах и в остроге, стоящих
на обрыве, и в тех лачужках, которые лепятся тесно, внизу, подле самой воды; весь берег кажется усеянным огнями.
Неточные совпадения
На парней я не вешалась, // Наянов
обрывала я, // А тихому шепну: // «Я личиком разгарчива, // А матушка догадлива, // Не тронь! уйди!..» — уйдет…
Конечно, тавтология эта держится
на нитке,
на одной только нитке, но как
оборвать эту нитку? — в этом-то весь и вопрос.
Ветер упорно, как бы настаивая
на своем, останавливал Левина и,
обрывая листья и цвет с лип и безобразно и странно оголяя белые сучья берез, нагибал всё в одну сторону: акации, цветы, лопухи, траву и макушки дерев.
Пробираясь берегом к своей хате, я невольно всматривался в ту сторону, где накануне слепой дожидался ночного пловца; луна уже катилась по небу, и мне показалось, что кто-то в белом сидел
на берегу; я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилег в траве над
обрывом берега; высунув немного голову, я мог хорошо видеть с утеса все, что внизу делалось, и не очень удивился, а почти обрадовался, узнав мою русалку.
Когда дым рассеялся, Грушницкого
на площадке не было. Только прах легким столбом еще вился
на краю
обрыва.