Из уважения к вашему реализму выражусь яснее и проще: на ближайших днях, быть может, завтра, Я отправляюсь на тот свет… нет, это недостаточно ясно: на ближайших днях или завтра Я стреляюсь, убиваю себя из револьвера.
Вочеловечившийся, пришедний сверху, Я до сих пор только наполовину принял человека. Как в чужую стихию, Я вошел в человечность, но не погрузился в нее весь: одной рукою Я еще держусь за мое Небо, и еще на поверхности волн мои глаза. Она же приказывает, чтобы Я принял человека всего: только тот человек, кто сказал: никогда не убью себя, никогда сам не уйду из жизни. А бич? А проклятые рубцы на спице? А гордость?
Нет, Я сказал не так, а как-то другими словами, но это все равно. Теперь Я меняю кожу. Мне больно, стыдно и страшно, потому что всякая ворона может увидеть и заклевать Меня. Какая польза в том, что в кармане у Меня револьвер? Только научившись попадать в себя, сумеешь убить и ворону: вороны это знают и не боятся трагически отдутых карманов.
О, вы еще увидите: я сделаю, я доведу-таки до того, что и он бросит меня для другой, с которой легче живется, как Дмитрий, но тогда… нет, тогда уже я не перенесу, я убью себя!
Обязанность его состояла в том, чтобы содержать в казематах, в одиночных заключениях политических преступников и преступниц и содержать этих людей так, что половина их в продолжение 10 лет гибла, частью сойдя с ума, частью умирая от чахотки и частью убивая себя: кто голодом, кто стеклом разрезая жилы, кто вешая себя, кто сжигаясь.
Он довольно остер: эпиграммы его часто забавны, но никогда не бывают метки и злы: он никого не убьет одним словом; он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою.
Я до сих пор стараюсь объяснить себе, какого рода чувство кипело тогда в груди моей: то было и досада оскорбленного самолюбия, и презрение, и злоба, рождавшаяся при мысли, что этот человек, теперь с такою уверенностью, с такой спокойной дерзостью на меня глядящий, две минуты тому назад, не подвергая себя никакой опасности, хотел меня убить как собаку, ибо раненный в ногу немного сильнее, я бы непременно свалился с утеса.
Ну, да это, положим, в болезни, а то вот еще: убил, да за честного человека себя почитает, людей презирает, бледным ангелом ходит, — нет, уж какой тут Миколка, голубчик Родион Романыч, тут не Миколка!
В результате – полная свобода приведёт к уничтожению самого человека, то есть, удовлетворяя максимально свои желания с помощью свободы, человек убивает себя так же, как и обжора, поедая чрезмерное количество пищи.
Поскольку человеческое тело более чем на 60 % состоит из воды, то, подвергаясь всем этим вредным воздействиям или употребляя воду, подвергшуюся им, мы, сами того не замечая, медленно убиваем себя!
Убивать себя (простореч.) — перен. то же, что убиваться в 3 знач. Ты себя понапрасну убиваешь... горю не пособишь. Григорович. См. также убивать. (Толковый словарь Ушакова)
Это был человек, который имел право и волю посылать людей убивать себе подобных и умирать.
В результате – полная свобода приведёт к уничтожению самого человека, то есть, удовлетворяя максимально свои желания с помощью свободы, человек убивает себя так же, как и обжора, поедая чрезмерное количество пищи.
Поскольку человеческое тело более чем на 60 % состоит из воды, то, подвергаясь всем этим вредным воздействиям или употребляя воду, подвергшуюся им, мы, сами того не замечая, медленно убиваем себя!