Неточные совпадения
Тетя-мама часто плакала и все спрашивала Валю, хочет ли он уйти от нее; дядя-папа ворчал, гладил свою лысину, отчего белые волоски на ней поднимались торчком, и, когда мамы не было в
комнате, также расспрашивал Валю, не хочет ли он к той женщине.
Комнатка ее помещалась слева, через коридорчик от
комнаты тети Павлы. Из передней — ход в кабинет отца; в глубине — гостиная и спальня тети Марфы, просторная, с запахом наливок, самая «симпатичная», как называла ее Саня.
И на Саню каждое после обеда в
комнате тети Марфы нападало особое состояние, вместе с запахом от стен какими-то травами, от лакомств, кофе с густыми пенками и наливок. Ей сейчас же захочется болтать, смеяться, петь, целоваться.
Ей стало стыдно сильнее, чем за обедом, и как не бывало ни разу прежде, особенно после угощений в
комнате тети Марфы. Сегодня она не выпила ни глотка наливки. Ведь она приучалась к сладкому хмелю. Нянька Федосеевна стала это замечать и еще третьего дня стыдила ее, что из нее хотят сделать „негодницу“ и добиться того, чтобы отец выгнал ее… Она раскричалась на няньку и даже — в первый раз — затопала ногами. А вдруг как это правда?
За рекой поднималась дымка тумана. Оттуда тянуло запахом поемных лугов. Ей дышалось легко-легко, и голова была возбуждена. И не на тот лад, как всегда, после сиденья в
комнате тети Марфы за лакомствами и наливками.
Неточные совпадения
—
Тетя! — раздался из соседней
комнаты голос Татьяны.
Внезапно раздавшийся звонок к молитве прервал волнение малюток. Из соседней
комнаты появилась знакомая горбатенькая фигура, и
тетя Леля, хлопая в ладоши, стала сзывать свое маленькое стадо обычным призывом:
Фаина Михайловна, давайте-ка нам ее сюда на расправу! — услышала Дуня веселый, сочный, басистый голос, наполнивший сразу все уголки
комнаты, куда она вышла вместе с
тетей Лелей и тремя-четырьмя девочками младшего отделения.
Не успела ответить Дуня, как широко распахнулась дверь рабочей, и
тетя Леля в новом сером, с пелериной из кружев, скрывающей ее горб, платье появилась на пороге
комнаты.
В тот же вечер Костя и Маша перебрались в дом молодых Салтыковых — к
тете Доне, как звали дети Дарью Николаевну. Им отвели отдельную
комнату, оставив на попечении ранее бывших около них слуг.