Неточные совпадения
На тяжелом фоне его
темные здания казались светло-серыми, а две белые колонны у входа в какой-то сад, опустошенный осенью,
были как две желтые свечи над покойником.
Крепкие, молодые руки его
были закинуты за голову и обнажились почти до локтя; раскрытая книжка, корешком вверх, лежала на груди, и
темные глаза упорно глядели в лепной раскрашенный потолок.
Грохота наверху не
было слышно, — он замирал в тумане, бессильный подняться над землею, и это бесшумное движение под черным небом, среди
темных, промокших домов, казалось бесцельным и скучным.
Далеко во все стороны расстилался мир, и
был он бесконечный и
темный, и всем одиноким и скорбным сердцем чувствовал Павел его неизмеримую и чуждую громаду.
Это
было летом, в июльскую
темную ночь. Павел глядел в потолок, улыбался умиленною и гордою улыбкой, и на глазах его выступили слезы.
Тяжело волоча ноги, как больной, Павел подошел к окну. Что-то
темное, жуткое и безнадежное, как осеннее небо, глядело оттуда, и казалось, что не
будет ему конца, и всегда
было оно, и нет нигде на свете ни радости, ни чистого и светлого покоя.
И теперь он говорил очень умно и хорошо о том, что культура улучшает частичные формы жизни, но в целом оставляет какой-то диссонанс, какое-то пустое и
темное место, которое все чувствуют, но не умеют назвать, — но
была в его речи неуверенность и неровность, как у профессора, который не уверен во внимании своей аудитории и чувствует ее тревожное и далекое от лекции настроение. И нечто другое
было в его речи: что-то подкрадывающееся, скользящее и беспокойно пытающее. Он чаще обыкновенного обращался к Павлу...
Нева безнадежно стыла под тяжелым туманом и
была молчалива, как мертвая; ни свистка парохода, ни всплеска воды не доносилось с ее широкой и
темной поверхности.
— Ну вот! — качнул головою Павел. —
Будем петь!
Будем петь хорошие песни, какие
поют они. Эх, хорошую я знаю песню! Но ее так
петь нельзя. Закрой глаза, Катенька, ты закрой глаза, закрой их и вообрази, будто ты в лесу, и темная-темная ночь…
— Темная-темная ночь! — продолжал Павел с закрытыми глазами. — И будто идут, и ты идешь, и кто-то красиво
поет… Постой, как это? «Ты мне сказала: да, — я люблю тебя!..» Нет, не могу я, не умею
петь.
Только несколько отдельных куп из
темных елей и пихт да до десятка старых кедров красноречиво свидетельствовали о том севере, где цвели эти выхоленные сирени, акации, тополи и тысячи красивых цветов, покрывавших клумбы и грядки яркой цветистой мозаикой.
Три дня ели кобылу, бузу пили, покойника поминали. Все татары дома были. На четвертый день, видит Жилин, в обед куда-то собираются. Привели лошадей, убрались и поехали человек 10, и красный поехал: только Абдул дома остался. Месяц только народился, ночи еще
темные были.
Неточные совпадения
Марья Антоновна. Нейдет, я что угодно даю, нейдет: для этого нужно, чтоб глаза
были совсем
темные.
Наконец он не выдержал. В одну
темную ночь, когда не только будочники, но и собаки спали, он вышел, крадучись, на улицу и во множестве разбросал листочки, на которых
был написан первый, сочиненный им для Глупова, закон. И хотя он понимал, что этот путь распубликования законов весьма предосудителен, но долго сдерживаемая страсть к законодательству так громко вопияла об удовлетворении, что перед голосом ее умолкли даже доводы благоразумия.
Затем форштадт, земляной вал — и
темная занавесь, то
есть конец свету.
Но Архипушко не слыхал и продолжал кружиться и кричать. Очевидно
было, что у него уже начинало занимать дыхание. Наконец столбы, поддерживавшие соломенную крышу, подгорели. Целое облако пламени и дыма разом рухнуло на землю, прикрыло человека и закрутилось. Рдеющая точка на время опять превратилась в
темную; все инстинктивно перекрестились…
Действительно, это
был он. Среди рдеющего кругом хвороста
темная, полудикая фигура его казалась просветлевшею. Людям виделся не тот нечистоплотный, блуждающий мутными глазами Архипушко, каким его обыкновенно видали, не Архипушко, преданный предсмертным корчам и, подобно всякому другому смертному, бессильно борющийся против неизбежной гибели, а словно какой-то энтузиаст, изнемогающий под бременем переполнившего его восторга.