Четырнадцатьлетбыла замужем Прасковья Ивановна и
хотя замечала что-то странное в своем супруге, которого последние два года редко и ненадолго видала, но не только не знала, даже и не подозревала ничего подобного.
Неточные совпадения
Конечно, и между тогдашними приживалками и мелкопоместными соседками были такие, у которых очень чесался язычок и которым очень хотелось отплатить высокомерному майору за его презрительное обращение, то есть вывести его на свежую воду; но кроме страха, который они чувствовали невольно и который вероятно не удержал бы их, было другое препятствие для выполнения таких благих намерений: к Прасковье Ивановне не было приступу ни с какими вкрадчивыми словами о Михайле Максимовиче; умная, проницательная и твердая Прасковья Ивановна сейчас
замечала, несмотря на хитросплетаемые речи, что
хотят ввернуть какое-нибудь словцо, невыгодное для Михайла Максимовича, она сдвигала свои темные брови и объявляла решительным голосом, что тот, кто скажет неприятное для ее мужа, никогда уже в доме ее не будет.
Эти посещения, слишком точные, слишком продолжительные,
хотя почти безмолвные, были скоро замечены всеми, и, вероятно, первая
заметила их молодая хозяйка.
Хотя надежды молодого человека казались Алакаевой неосновательными, но она согласилась на его просьбу съездить к Софье Николавне и, не делая никаких намеков о его намерении, завести речь о нем, как-нибудь стороною, и
заметить всё, что она скажет.
Жених был радостен и светел; он не
замечал никаких двусмысленностей в поздравлениях, никаких насмешливых улыбок и взглядов; но Софья Николавна всё видела, всё
заметила, всё слышала и понимала,
хотя говоря с нею, были все осторожны и почтительны.
Видела это и сама Софья Николавна,
хотя и
заметила с удивлением, что два раза свекор на минуту был чем-то недоволен.
Жернова
мололи, и толчея толкла отлично,
хотя амбар был невзрачен и неопрятно покрыт камышом.
Каратаев, который в Багрове боялся Степана Михайлыча, а дома боялся жены, иногда и
хотел бы полюбезничать с Софьей Николавной, да не
смел и только, пользуясь отсутствием супруги, просил иногда у молодой позволения поцеловать ее ручку, прибавляя, по обыкновению, что такой писаной красавицы нигде не отыщешь.
Так устремился ее ум, ее страстное внимание на один этот предмет, что она ничего другого не
замечала и была, по-видимому, совершенно довольна Алексеем Степанычем,
хотя, вероятно, встречались случаи быть недовольной.
Пульхерия Александровна, вся встревоженная мыслию о своем Роде, хоть и чувствовала, что молодой человек очень уж эксцентричен и слишком уж больно жмет ей руку, но так как в то же время он был для нее провидением, то и не
хотела замечать всех этих эксцентрических подробностей.
Но для него, знавшего ее, знавшего, что, когда он ложился пятью минутами позже, она замечала и спрашивала о причине, для него, знавшего, что всякие свои радости, веселье, горе, она тотчас сообщала ему, — для него теперь видеть, что она не
хотела замечать его состояние, что не хотела ни слова сказать о себе, означало многое.
Личико Илюшечки перекосилось. Он страдальчески посмотрел на Колю. Алеша, стоявший у дверей, нахмурился и кивнул было Коле украдкой, чтобы тот не заговаривал про Жучку, но тот не заметил или не
захотел заметить.
— Вы или бабушка правду сказали: мы больше не дети, и я виноват только тем, что не
хотел замечать этого, хоть сердце мое давно заметило, что вы не дитя…
Неточные совпадения
Недуг, которого причину // Давно бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу; // Он застрелиться, слава Богу, // Попробовать не
захотел, // Но к жизни вовсе охладел. // Как Child-Harold, угрюмый, томный // В гостиных появлялся он; // Ни сплетни света, ни бостон, // Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, // Ничто не трогало его, // Не
замечал он ничего.
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности
заметя, // Я ей поверить не
посмел: // Привычке милой не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять не
захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для всех, ничем не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан…
Во дни веселий и желаний // Я был от балов без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою
заметить речь: // Я вас
хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! // Я это потому пишу, // Что уж давно я не грешу.
He мысля гордый свет забавить, // Вниманье дружбы возлюбя, //
Хотел бы я тебе представить // Залог достойнее тебя, // Достойнее души прекрасной, // Святой исполненной мечты, // Поэзии живой и ясной, // Высоких дум и простоты; // Но так и быть — рукой пристрастной // Прими собранье пестрых глав, // Полусмешных, полупечальных, // Простонародных, идеальных, // Небрежный плод моих забав, // Бессонниц, легких вдохновений, // Незрелых и увядших лет, // Ума холодных наблюдений // И сердца горестных
замет.
Чичиков, вынув из кармана бумажку, положил ее перед Иваном Антоновичем, которую тот совершенно не
заметил и накрыл тотчас ее книгою. Чичиков
хотел было указать ему ее, но Иван Антонович движением головы дал знать, что не нужно показывать.