Неточные совпадения
Танайченок, будить Аксютку и барыню, —
чаю!» Не нужно было повторять приказаний: неуклюжий Мазан уже летел со всех ног
с медным, светлым рукомойником на родник за водою, а проворный Танайченок разбудил некрасивую молодую девку Аксютку, которая, поправляя свалившийся на бок платок, уже будила старую, дородную барыню Арину Васильевну.
Накушавшись
чаю и поговоря о всякой всячине
с своей семьей, дедушка собрался в поле.
С этой определенной целью он удвоил свои заискиванья к бабушке и тетке Прасковьи Ивановны и добился до того, что они в нем, как говорится, души не
чаяли; да и за молодой девушкой начал так искусно ухаживать, что она его полюбила, разумеется как человека, который потакал всем ее словам, исполнял желания и вообще баловал ее.
«Поцарапайте его кошечками», — говорил
с улыбкой Михайла Максимович окружающим, и начиналась долговременная пытка, в продолжение которой барин пил
чай с водкой, курил трубку и от времени до времени пошучивал
с несчастной жертвой, покуда она еще могла слышать…
Чай, вестей навезли
с три короба, ну да ты прилжешь, четвертый…» — «Ох, шутник ты наш, шутник, дядюшка любезный, — отвечала Флена Ивановна, — что мне лгать!
Арина Васильевна не осмелилась вдруг прийти к своему супругу; она помешкала
с час времени и явилась, когда уже старик напился
чаю и весело балагурил
с Аксиньей.
Невестка проворно выскочила из-за стола и
с недопитой своей чашкой
чая в одну минуту очутилась уже подле свекра.
Мы поговорим, поболтаем
с тобой на просторе и ты напоишь меня
чаем».
Чай был сделан крепкий, точно так, как он любил, то есть: чайник, накрытый салфеткой, был поставлен на самовар, чашка налита полнехонько наравне
с краями, и Софья Николавна подала ее, не пролив ни одной капли на блюдечко; ароматный напиток был так горяч, что жег губы.
«Да ты колдунья, —
с приятным изумлением сказал старик, приняв чашку и отведав
чай: — ты знаешь все мои причуды; ну, если ты будешь так угождать мужу, то хорошо ему будет жить».
Старик обыкновенно пил
чай один и, когда сам накушивался, тогда начинала пить семья; но тут, приняв вторую чашку, приказал невестке, чтоб она налила чашечку себе, села подле него и вместе
с ним кушала
чай.
После
чая Степан Михайлыч приказал заложить двое дрог, посадил
с собою невестку и в сопровождении всей семьи поехал на мельницу.
После обеда немного отдохнули, потом гуляли по Кинелю, перевозились на ту сторону, потом пили
чай на берегу реки; предлагали гостье поудить рыбу, но она отказалась, говоря, что терпеть не может этой забавы и что ей очень приятно проводить время
с сестрицами.
Сват Николай Федорыч никогда не расставался
с тобой (тут он обратился к невестке) и,
чай, больно по тебе соскучился, а ты,
чай, и подавно стосковалась по больном старике.
Каратаевы и Нагаткина
с Танюшей еще не воротились: они должны были приехать к вечернему
чаю.
Невестка разливала
чай; явились самые густые сливки
с подрумянившимися толстыми пенками, сдобные булки и крендели, и всему этому опять нашлось место в желудках некоторых посетителей.
А Степан Михайлыч очень ее любил, и не проходило обеда, чтоб он не давал или не посылал со стола подачки своей Аксютке; когда же она стала девкой на возрасте, заставил по утрам наливать себе
чай и разговаривал
с нею целые часы.
Клоус являлся каждый день поутру позавтракать и каждый же день в шесть часов вечера приезжал пить
чай с ромом и играть в карты
с хозяевами, а как игра была почти безнадежная, то расчетливый немец доставал где-то игранные карты и привозил
с собой.
Андрей Михайлыч Клоус, устав от трудов и радостного волнения, сел, наконец, в кресла и
с великим наслаждением напился
чаю, а как в этот вечер он как-то усерднее подливал рому, то и почувствовал после третьей чашки, что у него зашумело в голове.
— Вот у вас все так: можно и не мести, и пыли не стирать, и ковров не выколачивать. А на новой квартире, — продолжал Илья Ильич, увлекаясь сам живо представившейся ему картиной переезда, — дня в три не разберутся, все не на своем месте: картины у стен, на полу, галоши на постели, сапоги в одном узле
с чаем да с помадой. То, глядишь, ножка у кресла сломана, то стекло на картине разбито или диван в пятнах. Чего ни спросишь, — нет, никто не знает — где, или потеряно, или забыто на старой квартире: беги туда…
Неточные совпадения
Она зари не замечает, // Сидит
с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе
чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да, слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
Но
чай несут: девицы чинно // Едва за блюдечки взялись, // Вдруг из-за двери в зале длинной // Фагот и флейта раздались. // Обрадован музыки громом, // Оставя чашку
чаю с ромом, // Парис окружных городков, // Подходит к Ольге Петушков, // К Татьяне Ленский; Харликову, // Невесту переспелых лет, // Берет тамбовский мой поэт, // Умчал Буянов Пустякову, // И в залу высыпали все, // И бал блестит во всей красе.
Он думал о благополучии дружеской жизни, о том, как бы хорошо было жить
с другом на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом
с таким высоким бельведером, [Бельведер — буквально: прекрасный вид; здесь: башня на здании.] что можно оттуда видеть даже Москву и там пить вечером
чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах.
Однако же, встречаясь
с ним, он всякий раз ласково жал ему руку и приглашал его на
чай, так что старый повытчик, несмотря на вечную неподвижность и черствое равнодушие, всякий раз встряхивал головою и произносил себе под нос: «Надул, надул, чертов сын!»
Какие бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару
чаю; тот же закопченный потолок; та же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу; те же картины во всю стену, писанные масляными красками, — словом, все то же, что и везде; только и разницы, что на одной картине изображена была нимфа
с такими огромными грудями, каких читатель, верно, никогда не видывал.