Неточные совпадения
Давно не гневался Степан Михайлыч: тем
страшнее казался ожидаемый
гнев, от которого они поотвыкли.
Новый, страшнейший припадок
гнева овладел Степаном Михайлычем, того
гнева, который не проходил даром и оканчивался
страшными, отвратительными последствиями…
Великий царь, отсрочь мое изгнанье, — // Огонь любви моей воспламенит // Снегурочки нетронутое сердце. // Клянусь тебе великими богами, // Снегурочка моей супругой будет, // А если нет — пускай меня карает // Закон царя и
страшный гнев богов.
Государь, перед которым все трепетало и безмолствовало, в котором малейшее противоречие не в добрый час производило взрыв
страшного гнева, переломил себя и оказал Александру Васильевичу необыкновенную снисходительность и сдержанность, но вместе с тем недоумевал о причинах упорства старого военачальника.
Неточные совпадения
Господину Заметову прежде всего ваш
гнев и ваша открытая смелость в глаза бросилась: ну, как это в трактире вдруг брякнуть: «Я убил!» Слишком смело-с, слишком дерзко-с, и если, думаю, он виновен, то это
страшный боец!
Так школьник, неосторожно задравши своего товарища и получивши за то от него удар линейкою по лбу, вспыхивает, как огонь, бешеный выскакивает из лавки и гонится за испуганным товарищем своим, готовый разорвать его на части; и вдруг наталкивается на входящего в класс учителя: вмиг притихает бешеный порыв и упадает бессильная ярость. Подобно ему, в один миг пропал, как бы не бывал вовсе,
гнев Андрия. И видел он перед собою одного только
страшного отца.
— Клянусь, Алеша, — воскликнул он со
страшным и искренним
гневом на себя, — верь не верь, но вот как Бог свят, и что Христос есть Господь, клянусь, что я хоть и усмехнулся сейчас ее высшим чувствам, но знаю, что я в миллион раз ничтожнее душой, чем она, и что эти лучшие чувства ее — искренни, как у небесного ангела!
Объяснение
страшных катастроф в жизни людей Божьим
гневом и наказанием невыносимо.
Сначала из кабинета доносился только глухой однотонный звук низкого командирского баса. Слов не было слышно, но по сердитым раскатистым интонациям можно было догадаться, что полковник кого-то распекает с настойчивым и непреклонным
гневом. Это продолжалось минут пять. Потом Шульгович вдруг замолчал; послышался чей-то дрожащий, умоляющий голос, и вдруг, после мгновенной паузы, Ромашов явственно, до последнего оттенка, услышал слова, произнесенные со
страшным выражением высокомерия, негодования и презрения: