Неточные совпадения
Боже мой, как, я думаю, была хороша тогда эта дикая, девственная, роскошная природа!.. Нет, ты уже не
та теперь, не
та, какою даже и я зазнал тебя — свежею, цветущею, неизмятою отвсюду набежавшим разнородным народонаселением! Ты не
та, но всё еще прекрасна, так же обширна, плодоносна и бесконечно разнообразна, Оренбургская губерния!.. Дико звучат два эти последние
слова! Бог знает, как и откуда зашел туда бург!.. Но я зазнал тебя, благословенный край, еще Уфимским наместничеством!
Танюша была меньшая дочь, и старик любил ее больше других дочерей, как это часто случается; он обеспокоился такими
словами и не приказал будить Танюшу до
тех пор, покуда сама не проснется.
Михаила Максимовича мало знали в Симбирской губернии, но как «слухом земля полнится», и притом, может быть, он и в отпуску позволял себе кое-какие дебоши, как тогда выражались, да и приезжавший с ним денщик или крепостной лакей, несмотря на строгость своего командира, по секрету кое-что пробалтывал, —
то и составилось о нем мнение, которое вполне выражалось следующими афоризмами, что «майор шутить не любит, что у него ходи по струнке и с тропы не сваливайся, что он солдата не выдаст и, коли можно, покроет, а если попался, так уж помилованья не жди, что
слово его крепко, что если пойдет на ссору,
то ему и черт не брат, что он лихой, бедовый, что он гусь лапчатый, зверь полосатый…», [Двумя последними поговорками, несмотря на видимую их неопределенность, русский человек определяет очень много, ярко и понятно для всякого.
С этой определенной целью он удвоил свои заискиванья к бабушке и тетке Прасковьи Ивановны и добился до
того, что они в нем, как говорится, души не чаяли; да и за молодой девушкой начал так искусно ухаживать, что она его полюбила, разумеется как человека, который потакал всем ее
словам, исполнял желания и вообще баловал ее.
Конечно, и между тогдашними приживалками и мелкопоместными соседками были такие, у которых очень чесался язычок и которым очень хотелось отплатить высокомерному майору за его презрительное обращение,
то есть вывести его на свежую воду; но кроме страха, который они чувствовали невольно и который вероятно не удержал бы их, было другое препятствие для выполнения таких благих намерений: к Прасковье Ивановне не было приступу ни с какими вкрадчивыми
словами о Михайле Максимовиче; умная, проницательная и твердая Прасковья Ивановна сейчас замечала, несмотря на хитросплетаемые речи, что хотят ввернуть какое-нибудь словцо, невыгодное для Михайла Максимовича, она сдвигала свои темные брови и объявляла решительным голосом, что
тот, кто скажет неприятное для ее мужа, никогда уже в доме ее не будет.
Досаждал ли кто Михайлу Максимовичу непокорным
словом или поступком, например даже хотя
тем, что не приехал в назначенное время на его пьяные пиры, — сейчас, по знаку своего барина, скакали они к провинившемуся, хватали его тайно или явно, где бы он ни попался, привозили к Михайлу Максимовичу, позорили, сажали в подвал в кандалы или секли по его приказанию.
После этих
слов он схватил стоявшую в углу палку, несколькими ударами сбил с ног свою Парашеньку и бил до
тех пор, пока она не лишилась чувств.
Она прибавила, что теперь раскаялась в
тех словах, которые вырвались у нее при первом свидании с Михайлом Максимовичем в Парашине, и что ни под каким видом она не хочет жаловаться на него губернатору; но, считая за долг избавить от его жестокости крепостных людей своих, она хочет уничтожить доверенность на управление ее имением и просит Степана Михайловича взять это управление на себя; просит также сейчас написать письмо к Михайлу Максимовичу, чтоб он возвратил доверенность, а если же он этого не сделает,
то она уничтожит ее судебным порядком.
На другой день мать едва могла добиться, чтобы он сказал несколько
слов о
том, что говорил с ним отец.
Он продиктовал сыну письмо, в котором выразил удивление, что он принялся опять за прежнее, и повторил
то, что говорил ему на
словах.
Я мог бы передать весь разговор подробно, потому что много раз слышал, как пересказывал его из
слова в
слово Алексей Степаныч; но в нем отчасти есть повторение
того, что мы уже знаем, и я боюсь наскучить читателям.
В
тот же день вечером пригласили Алакаеву с женихом, старинных зубинских знакомых, Аничкова и Мисайловых, и дали Алексею Степанычу
слово.
Рано утром она вызвала к себе жениха, затворилась с ним в гостиной, не приказала никого принимать и обратилась к испуганному и побледневшему Алексею Степанычу с следующими
словами: «Послушайте, я хочу объясниться с вами откровенно, сказать вам всё, что у меня лежит на сердце, и от вас требую
того же.
Алексей Степаныч сказал между прочим своим сестрам, что «если они осмелятся еще сказать при нем хотя одно оскорбительное
слово об его невесте или насчет его самого,
то он в
ту же минуту переедет на другую квартиру, не велит их пускать ни к себе, ни к невесте и обо всем напишет батюшке».
На другой и следующие дни происходило всё
то, что обыкновенно при таких случаях бывает,
то есть обед, бал, визиты, опять обед и опять бал: одним
словом, всё точно так, как водится и теперь, даже в столицах.
Разговоров было мало, сколько оттого, что у всех были рты на барщине, как говаривал Степан Михайлыч, столько же и оттого, что говорить не умели, да и все смущались, каждый по-своему; к
тому же Ерлыкин, в трезвом состоянии, когда он пил только одну воду, был крайне скуп на
слова, за что и считался отменно умным человеком...
Несмотря на простоту и ясность чистосердечного, убеждения, на безграничную любовь, которая выражалась, в глазах, в лице и в голосе Алексея Степаныча, Софья Николавна, при всем ее уме и живой чувствительности, не поняла своего мужа и в его
словах нашла новое доказательство
того же равнодушия,
того же невнимания.
В этих обыкновенных
словах было так много внутреннего чувства, так они были сказаны от души, что старик был растроган, поцеловал Софью Николавну в лоб и сказал: «Ну, если так,
то спасибо, милая невестынька.
«Благодарю вас, батюшка, — сказала она так искренне, с таким внутренним чувством, что каждое
слово доходило до сердца старика, — благодарю вас, что вы не потаили от меня
того, что вам было неприятно.
Он не разлучался с нею и беспрестанно разговаривал:
то расспрашивал о семейных ее обстоятельствах,
то заставлял рассказывать про ее городскую жизнь; слушал с вниманием и участием, нередко умными и меткими
словами обсуживая дело.
В таком расположении духа приехали они в Старую Мертовщину, где жила в
то время замечательно умная старуха Марья Михайловна Мертвая, [Впоследствии правительство позволило изменить это страшное
слово, и сыновья ее стали называться Мертваго.
Хотелось бы ему что-то им высказать, на что-то указать, дать какие-то полезные советы; но когда он начинал говорить,
то неясно понимаемые им чувства и мысли не облекались в приличное
слово, и ограничивался он обыкновенными пошлыми выражениями,
тем не менее исполненными вечных нравоучительных истин, завещанных нам опытною мудростью давно живущего человечества и подтверждаемых собственным нашим опытом.
Но любовь и душевная простота, которой недоставало Софье Николавне, научили Алексея Степаныча, — и переждав первый неудержимый порыв, вопль взволнованной души, он начал говорить
слова весьма обыкновенные, но прямо выходившие из доброго и простого его сердца, и они мало-помалу если не успокоили Софью Николавну,
то по крайней мере привели к сознанию, к пониманию
того, что она слышит.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних
слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к
тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни
слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены на них живей. // Татьяна видит с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался он. // На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает //
То кратким
словом,
то крестом, //
То вопросительным крючком.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком //
Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о
том.
Так он писал темно и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я; да что нам в
том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном
слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».