Неточные совпадения
Шаховской, саркастически прищуря свои маленькие глаза и нюхая табак своим огромным носом, или, лучше сказать, нюхая кончики своих пальцев, вымаранных когда-то в табаке, отвечал мне, что труд мой был бы напрасен, что петербургские артисты
не станут играть по-московски, да и
времени свободного
не имеют выслушать мою декламацию; что теперь они
еще не знают ролей; что меня пригласят на настоящую репетицию и что мне предоставляется право остановить артиста и сделать ему замечание, если я
не буду доволен его игрой.
Даровитость его признавалась уже всеми, но в то
время еще никто
не подозревал, чтоб Загоскин мог написать «Благородный театр» и
еще менее — «Юрия Милославского».
Он делает
еще более — он образумливает помещика-агронома, который был
не что иное, как своего рода и
времени Кошкарев, выведенный Гоголем во втором томе «Мертвых душ».
Я сам был, к сожаленью, одним из наиболее раздраженных, следственно и
не всегда справедливых, деятелей и неохотно вспоминаю об этом
времени; притом же
еще нельзя говорить обо всем откровенно:
еще живут многие, принимавшие горячее участие в этой борьбе или слишком близкие к бойцам, погибшим рановременно.
Неточные совпадения
Она любила Ричардсона //
Не потому, чтобы прочла, //
Не потому, чтоб Грандисона // Она Ловласу предпочла; // Но в старину княжна Алина, // Ее московская кузина, // Твердила часто ей об них. // В то
время был
еще жених // Ее супруг, но по неволе; // Она вздыхала о другом, // Который сердцем и умом // Ей нравился гораздо боле: // Сей Грандисон был славный франт, // Игрок и гвардии сержант.
Но ошибался он: Евгений // Спал в это
время мертвым сном. // Уже редеют ночи тени // И встречен Веспер петухом; // Онегин спит себе глубоко. // Уж солнце катится высоко, // И перелетная метель // Блестит и вьется; но постель //
Еще Евгений
не покинул, //
Еще над ним летает сон. // Вот наконец проснулся он // И полы завеса раздвинул; // Глядит — и видит, что пора // Давно уж ехать со двора.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока
не совсем
еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в то
время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник
не того… Что ж это? Ведь если на это глядеть, тогда и в службе никто бы
не остался. Образумься, образумься.
Еще есть
время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич
не глуп. Он дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о дороге, в то
время, когда Муразов все
еще повторял в себе: «Презагадочный для меня человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»