Неточные совпадения
Гоголь сказал нам, что ему надобно скоро ехать в Петербург, чтоб
взять сестер своих из Патриотического института, где они воспитывались
на казенном содержании. Мать Гоголя должна была весною приехать за дочерьми в Москву. Я сам вместе с
Верой сбирался ехать в Петербург, чтоб отвезть моего Мишу в Пажеский корпус, где он был давно кандидатом. Я сейчас предложил Гоголю ехать вместе, и он очень был тому рад.
Я
взял особый дилижанс, разделенный
на два купе: в переднем сидел Миша и Гоголь, а в заднем — я с
Верой.
Наконец, дня через два (настоящего числа не знаю) выехали мы из Петербурга. Я
взял два особых дилижанса: один четвероместный, называющийся фамильным, в котором сели
Вера, две сестры Гоголя и я, другой двуместный, в котором сидели Гоголь и Фед. Ив. Васьков. Впрочем, в продолжение дня Гоголь станции
на две садился к сестрам, а я —
на место к Васькову.
В это пребывание свое в Москве Гоголь играл иногда в домино с Константином и
Верой, и она проиграла ему дорожный мешок (sac de voyage). Гоголь
взял обещание с
Веры, что она напишет ему масляными красками мой портрет,
на что
Вера согласилась с тем, чтобы он прислал нам свой, и он обещал.
Неточные совпадения
— Прощайте, товарищи! — кричал он им сверху. — Вспоминайте меня и будущей же весной прибывайте сюда вновь да хорошенько погуляйте! Что,
взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь
на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская
вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..
Вера Петровна, погладив платочком вуаль
на лице,
взяла сына под руку.
Вера Ефремовна рассказала, что это дочь генерала, давно уже принадлежит к революционной партии и попалась за то, что
взяла на себя выстрел в жандарма.
Он достал из угла натянутый
на рамку холст, который готовил давно для портрета
Веры,
взял краски, палитру. Молча пришел он в залу, угрюмо, односложными словами, велел Василисе дать каких-нибудь занавесок, чтоб закрыть окна, и оставил только одно; мельком исподлобья взглянул раза два
на Крицкую, поставил ей кресло и сел сам.
— Не шути этим, Борюшка; сам сказал сейчас, что она не Марфенька! Пока
Вера капризничает без причины, молчит, мечтает одна — Бог с ней! А как эта змея, любовь, заберется в нее, тогда с ней не сладишь! Этого «рожна» я и тебе, не только девочкам моим, не пожелаю. Да ты это с чего
взял: говорил, что ли, с ней, заметил что-нибудь? Ты скажи мне, родной, всю правду! — умоляющим голосом прибавила она, положив ему
на плечо руку.