Возьми одно: с самого начала она мечтала только о чем-то вроде неба на земле и об ангелах, влюбилась беззаветно, поверила безгранично и, я уверен, с ума сошла потом не оттого, что он ее разлюбил и бросил, а оттого, что в нем она обманулась, что он способен былее обмануть и бросить; оттого, что ее ангел
превратился в грязь, оплевал и унизил ее.
— Жить хорошо, когда впереди крепкая цель, а так… Жизнь изжита, впереди — ничего. Революция
превратилась в грязь. Те ли одолеют, другие ли, — и победа не радостна, и поражение не горько. Ешь собака собаку, а последнюю черт съест. И еще чернее реакция придет, чем прежде.
На улицах ни души не встретишь, разве только петух перейдет чрез мостовую, мягкую, как подушка, от лежащей на четверть пыли, которая при малейшем дожде
превращается в грязь, и тогда улицы городка Б. наполняются теми дородными животными, которых тамошний городничий называет французами.
Неточные совпадения
Косой дождь, гонимый сильным ветром, лил как из ведра; с фризовой спины Василья текли потоки
в лужу мутной воды, образовавшуюся на фартуке. Сначала сбитая катышками пыль
превратилась в жидкую
грязь, которую месили колеса, толчки стали меньше, и по глинистым колеям потекли мутные ручьи. Молния светила шире и бледнее, и раскаты грома уже были не так поразительны за равномерным шумом дождя.
Расположенное
в низине, оно при продолжительном ненастье
превращалось в болото, и улицы его принимали вид канав, переполненных
грязью.
Морозы без снегу доходили до двадцати градусов,
грязь превратилась в камень, по прудам ездили на лошадях.
Приготовляясь дать бал, он осмотрел свое хозяйство; оказалось, что у него было шесть чайных чашек, из них две
превратились в стаканчики, потеряв единственные ручки свои; при них всех состояли три блюдечка; был у него самовар, несколько тарелок, колеблющихся на столе, потому что кухарка накупила их из браку, два стаканчика на ножках, которые Медузин скромно называл «своими водочными рюмками», три чубука, заткнутых какой-то
грязью, вероятно, чтоб не было сквозного ветра внутри их.
Этого вопроса он не испугался. Он пошел бы на женитьбу, если б так следовало поступить. Зачем обманывать самого себя?.. И
в брачной жизни Серафима останется такою же. Пока страсть владеет ею — она не уйдет от него; потом — он не поручится. Даже теперь,
в разгаре влечения к нему, она не постыдилась высказать свое злобное себялюбие. Предайся он ей душой и телом — у него
в два-три года вместо сердца будет медный пятак, и тогда они
превратятся в закоренелых сообщников по всякой житейской пошлости и
грязи.