Неточные совпадения
Распространение двуствольных ружей, выгоду которых объяснять
не нужно, изменило ширину и длину стволов, приведя и ту и другую
почти в одинаковую, известную меру. Длинные стволы и толстые казны, при спайке двух стволин, очевидно неудобны по своей тяжести и неловкости, и потому нынче употребляют стволинки короткие и умеренно тонкостенные; но при всем этом даже самые легкие, нынешние, двуствольные ружья
не так ловки и тяжеле прежних одноствольных ружей, назначенных собственно для стрельбы в болоте и в лесу.
Болота бывают чистые луговые. Этим именем называются все влажные, потные места,
не кочковатые, а поросшие чемерицей и небольшими редкими кустами, мокрые только весной и осенью или во время продолжительного ненастья. Покрытые сочною и густою травою, они представляют изобильные сенокосы и вообще называются лугами; они составляют иногда, так сказать, окрестность, опушку настоящих мокрых болот и
почти всегда сопровождают течение рек по черноземной почве, особенно по низменным местам, заливаемым полою водою.
Кочек на них бывает мало, а на грязях и ржавчинах
не растет
почти и трава; зато нередко обрастают они кругом гривами густого, мелкого камыша, хвоща и необыкновенно высокой осоки.
Впрочем, в это время года ночей
почти нет, заря сходится с зарей и присутствие света
не прекращается.
Драка между самцами продолжается
не только во всю ночь, но
почти до восхода солнца; тут они утихают и разбегаются во все стороны; но тут уже опять стрелять их из-под собаки.
— Основываясь на том, что они питаются единственно корешками растений, их готовят непотрошенными:
честь, которой
не удостоивается никакая другая дичь, кроме дроздов, из уважения к ягодной пище, которую употребляют они в известное время года.
Начиная с зоба и до хвостика брюшко у него ярко-белое, шейка серо-пестрая, спина до хвоста темного цвета с мелкими беленькими крапинками, крылья еще темнее, и крайние их половинки уже без крапинок, которые, впрочем,
не заметны издали, и куличок кажется
почти черным, когда летит мимо или бежит по берегу.
Я полагал прежде, что куличков-воробьев считать третьим, самым меньшим видом болотного курахтана (о котором сейчас буду говорить), основываясь на том, что они чрезвычайно похожи на осенних курахтанов пером и статями, и также на том, что к осени кулички-воробьи
почти всегда смешиваются в одну стаю с курахтанами; но, несмотря на видимую основательность этих причин, я решительно
не могу назвать куличка-воробья курахтанчиком третьего вида, потому что он
не разделяет главной особенности болотных курахтанов, то есть самец куличка-воробья
не имеет весною гривы и
не переменяет своего пера осенью.
Добывать их очень трудно: они
почти всегда держатся в таких местах, где ни охотнику ходить, ни собаке отыскивать дичь
не возможно; собаке приходится
не только вязнуть по горло, но даже плавать.
[Сказывали мне охотники, что есть погоныши, менее обыкновенных, пером
почти глинистые, но мне такие никогда
не попадались]
3) Озера лесные, имеющие вид мрачный и цвет темный, если берега их
не болотисты, а. сухи, если крупный лес со всех сторон плотною стеною обступает воду; окруженные же иногда на далекое пространство топкими, даже зыбкими болотами, на которых растет только редкий и мелкий лес, они имеют воду
почти обыкновенного цвета.
В зобу его
не было рыбы и
почти никакой пищи.
Когда молодые подрастут в полгуся и больше и даже
почти оперятся, только
не могут еще летать, [Водяная птица в этом отношении совершенно противоположна некоторым породам степной дичи; перья в крыльях Молодых тетеревов, куропаток и перепелок вырастают прежде всего, и они еще в пушку могут перелетывать, а у всей водяной Дичи, напротив, перья в крыльях вырастают последние, так что даже безобразно видеть на выросшем и оперившемся теле молодого гуся или утки голые папоротки с синими пеньками] что бывает в исходе июня или начале июля, — охотники начинают охотиться за молодыми и старыми, линяющими в то время, гусями и называющимися подлинь.
Только совершенная крайность, то есть близко разинутый рот собаки, может заставить старого линючего гуся или совсем
почти оперившегося гусенка, но у которого еще
не подросли правильные перья в крыльях, выскочить на открытую поверхность воды.
Почти до темной ночи изволят они продолжать свой долгий ужин; но вот раздается громкое призывное гоготанье стариков; молодые, которые, жадно глотая сытный корм, разбрелись во все стороны по хлебам, торопливо собираются в кучу, переваливаясь передами от тяжести набитых
не в меру зобов, перекликаются между собой, и вся стая с зычным криком тяжело поднимается, летит тихо и низко, всегда по одному направлению, к тому озеру, или берегу реки, или верховью уединенного пруда, на котором она обыкновенно ночует.
Есть особой породы гусь, называемый казарка; он гораздо меньше обыкновенного дикого гуся, носик у него маленький, по сторонам которого находятся два копьеобразные пятнышка, а перья
почти черные. В некоторых южных уездах Оренбургской губернии охотники встречают их часто во время пролета и даже бьют; мне же
не удалось и видеть. В большое недоумение приводило меня всегда их имя, совпадающее с именем козар.
Утка сидит на гнезде,
почти с него
не слезая; один раз только в сутки сойдет она, чтобы похватать поблизости какой-нибудь пищи, и в продолжение трехнедельного сиденья чрезвычайно исхудает.
Если яиц много, то
почти всегда бывает один или два болтуна: так называется яйцо, в котором
не образовался утенок и в котором оттого, что оно до половины пусто, болтается, когда его потрясешь.
В это время только холостые утки, еще
не начинавшие линять, изредка попадаются охотникам, и стрельба утиная
почти прекращается, если
не считать маток, убиваемых от яиц и детей.
Должно признаться, что все утиные породы, без исключения, по временам пахнут рыбой: это происходит от изобилия мелкой рыбешки в тех водах, на которых живут утки; рыбешкой этою они принуждены питаться иногда по недостатку другого корма, но мясо кряквы
почти никогда
не отзывается рыбой.
Серые утки
не имеют в себе никакой особенности в отличие от других утиных пород, кроме сейчас мною сказанной, то есть что селезень
почти ничем
не разнится с уткой, и что все утиные породы пестрее, красивее серых уток.
Впрочем, свиязи, как и все
почти утиные породы, и без хлебной пищи бывают осенью очень жирны, хотя никогда
не могут равняться в этом отношении с кряквами.
Длина этой утки от носа до хвоста, или, лучше сказать до ног, ибо хвостовых перьев у гагар нет, — одиннадцать вершков, нос длиною в вершок, темно-свинцового цвета, тонкий и к концу очень острый и крепкий; голова небольшая, продолговатая, вдоль ее, по лбу, лежит полоса темно-коричневого цвета, оканчивающаяся позади затылочной кости хохлом вокруг всей шеи, вышиною с лишком в вершок, похожим более на старинные брыжжи или ожерелье ржавого, а к корню перьев темно-коричневого цвета; шея длинная, сверху темно-пепельная, спина пепельно-коричневая, которая как будто оканчивается торчащими из зада ногами, темно-свинцового цвета сверху и беловато-желтого снизу, с редкими, неправильными, темными пятнами; ноги гагары от лапок до хлупи
не кругловаты, но совершенно плоски, три ножные пальца, соединенные между собой крепкими глухими перепонками,
почти свинцового цвета и тоже плоские, а
не круглые, как бывает у всех птиц.
Гоголь
почти вовсе ходить
не может и поднимается с воды труднее и неохотнее еще, чем гагара.
Маленькие цыплята лысены бывают покрыты
почти черным пухом. Мать
не показывает к детям такой сильной горячности, как добрые утки
не рыбалки: спрятав цыплят, она
не бросается на глаза охотнику, жертвуя собою, чтобы только отвесть его в другую сторону, а прячется вместе с детьми, что гораздо и разумнее.
Иногда такие точки помелькают на крайних чертах горизонта и — пропадут; иногда выплывают на степь, вырастают и образуют целые полные фигуры всадников, плотно приросших кривыми ногами к тощим, но крепким,
не знающим устали, своим иноходцам: [В породе башкирских лошадей очень много попадается иноходцев,
почти всегда головастых, горбатых и вообще невысокого достоинства относительно резвости бега; но они очень покойны для верховой езды, и башкирцы очень любят на них ездить] это башкирцы, лениво, беспечно, всегда шагом разъезжающие по родной своей степи.
Разумеется, такой запор
не удержит ночного вора, но ребятишки и скотина
не отворят запертой двери, и цель вполне достигается). Впрочем, изредка полет журавлей представляет фигуру тупого и
почти равностороннего треугольника.
Стрепетиные гнезда и выводки попадаются охотникам очень редко, молодых же стрепетят я даже
не нахаживал; вероятно оттого, что матка удаляется с детьми в даль степей, куда мне редко случалось ходить, гнезда я находил
не так далеко от хлебных полей. предполагать, что стрепета разбиваются на пары, во-первых, потому, что никто никогда
не замечал их токов, и, во-вторых, потому, что с весны
почти всегда где поднимешь одного стрепета, там найдется и другой.
Я убеждаюсь в справедливости этого предположения тем, что
почти всегда, объезжая весною разливы рек по долинам и болотам, встречал там кроншнепов, которые кричали еще пролетным криком или голосом,
не столь протяжным и одноколенным, а поднявшись на гору и подавшись в степь, на версту или менее, сейчас находил степных куликов, которые, очевидно, уже начали там хозяйничать: бились около одних и тех же мест и кричали по-летнему: звонко заливались, когда летели кверху, и брали другое трелевое колено, звуки которого гуще и тише, когда опускались и садились на землю.
Испуганная стая, взволновавшись, с шумом улетала, но, сделав круг и
не видя нигде присутствия человека, возвращалась назад и нередко вновь опускалась на прежнее место единственно потому, что я
не выходил из своего убежища и
не подбирал убитых или подстреленных кроншнепов; последнее обстоятельно очень важно, потому что к раненой птице
почти всегда опустится стая.
Высаживанье это производится таким образом: весною, как только окажутся проталины, из клетки, где куропатки провели зиму, разбирают самцов и самок в отдельные коробки, наблюдая, чтобы в них входил воздух и чтобы в тесноте куропатки
не задохлись; потом едут в избранное для высиживанья место, для чего лучше выбирать мелкий кустарник, где бы впоследствии было удобно стрелять, преимущественно в озимом поле, потому что там
не пасут стад и
не ездят туда для пашни крестьяне, обыкновенно пускающие своих лошадей, во время полдневного отдыха, в близлежащий кустарник; в ржаное поле вообще никто
почти до жатвы
не ходит и
не мешает высаженным куропаткам выводиться.
Красноустик вдвое или
почти втрое больше обыкновенной ласточки; цвет его перьев темно-кофейный, издали кажется даже черным, брюшко несколько светлее, носик желтоватый, шея коротенькая, головка довольно велика и кругла, ножки тонкие, небольшие, какого-то неопределенного дикого цвета, очевидно
не назначенные для многого беганья, хвостик белый, а концы хвостовых перьев черноватые; крылья длинные, очень острые к концам, которые, когда птичка сидит, накладываются один на другой, как у всех птиц, имеющих длинные крылья, например: у сокола, копчика и даже у обыкновенной ласточки.
Они
не так дики, особенно сначала, стрелять
почти всегда приходится влет.
Полетом своим он отличается от всех птиц: зад у него всегда висит, как будто он подстрелен, отчего дергун держится на лету
не горизонтально, а точно едет по воздуху,
почти стоймя; притом он имеет ту особенность, что, взлетев,
не старается держаться против ветра, как все другие птицы, но охотно летит по ветру, отчего перья его заворачиваются и он кажется каким-то косматым.
Собаки тут
не нужно, а нужно ружье, которое бы било далеко, кучно и сильно: хотя в это время года тетерев уже
не так крепок к ружью, как в конце осени и в начале зимы, но зато стрелять приходится
почти всегда далеко и нередко сквозь ветви и сучки.
Вяхири прилетают весною
не рано,
почти всегда во второй половине апреля.
Вся разница, если это только назвать разницей, состоит в том, что горлинки несравненно смирнее других голубей, так что к ним
не только близко подъехать, но всегда подойти пешком; они
почти так же смирны, как воробьи, галки и русские голуби.
4-я и 5-я породы — черные дрозды, величиною будут немного поменьше большого рябинника; они различаются между собою тем, что у одной породы перья темнее,
почти черные, около глаз находятся желтые ободочки, и нос желто-розового цвета, а у другой породы перья темно-кофейного, чистого цвета, нос беловатый к концу, и никаких ободочков около глаз нет; эта порода, кажется, несколько помельче первой [Тот же почтенный профессор, о котором я говорил на стр. 31, сделал мне следующие замечания: 1] что описанные мною черные дрозды, как две породы, есть
не что иное, как самец и самка одной породы, и 2) что птица, описанная мною под именем водяного дрозда,
не принадлежит к роду дроздов и называется водяная оляпка.
Нельзя сказать, чтоб дрозды и с прилета были очень дики, но во множестве всякая птица сторожка, да и подъезжать или подкрадываться к ним, рассыпанным на большом пространстве, по мелкому голому лесу или также по голой еще земле, весьма неудобно: сейчас начнется такое чоканье, прыганье, взлетыванье и перелетыванье, что они сами пугают друг друга, и много их в эту пору никогда
не убьешь, [Мне сказывал один достоверный охотник, что ему случилось в одну весьма холодную зиму убить на родниках в одно поле восемнадцать дроздов рябинников,
почти всех влет, но это дело другое] хотя с прилета и дорожишь ими.
За что он удостоивается этой
чести — совершенно
не знаю.
Но всегда есть исключения: иногда и в степи попадаются беляки, иногда и в лесных местах, как, например, около Москвы, водятся русаки, только они
почти никогда
не ложатся на дневку в большом лесу, а всегда на открытых местах или в мелком кустарнике; старый русак, матерой, как говорят охотники, всегда крупнее и жирнее беляка одного с ним возраста и в то же время как-то складнее: уши у русака острее; лапки его, особенно передние, поменьше и поуютнее, и потому русачий малик (след) отличается с первого взгляда от беличьего.
Но кроме врагов, бегающих по земле и отыскивающих чутьем свою добычу, такие же враги их летают и по воздуху: орлы, беркуты, большие ястреба готовы напасть на зайца, как скоро почему-нибудь он бывает принужден оставить днем свое потаенное убежище, свое логово; если же это логово выбрано неудачно,
не довольно закрыто травой или степным кустарником (разумеется, в чистых полях), то непременно и там увидит его зоркий до невероятности черный беркут (степной орел), огромнейший и сильнейший из всех хищных птиц, похожий на копну сена, почерневшую от дождя, когда сидит на стогу или на сурчине, — увидит и, зашумев как буря, упадет на бедного зайца внезапно из облаков, унесет в длинных и острых когтях на далекое расстояние и, опустясь на удобном месте, съест
почти всего, с шерстью и мелкими костями.
Зайцы выцветают
не вдруг: сначала делаются чалыми, потом побелеет внешняя сторона задних ног, или гачи, и тогда говорят: заяц в штанах; потом побелеет брюхо, а за ним все прочие части, и только пятном на лбу и полосою по спине держится красноватая, серая шерсть; наконец, заяц весь побелеет, как лунь, как колпик [Лунь — чеглик (самец] белохвостика, довольно большой хищной птицы низшего разряда: он весь белый и нисколько
не похож на свою темно-красноватую пеструю самку, превосходящую его величиной
почти вдвое, а колпик — белый аист с красными ногами и носом; он водится около Астрахани), как первый снег.
Странное дело: отчего стрельба зайцев в узерк очень нравится
почти всем настоящим охотникам высшего разряда,
не говоря уже о простых добычливых стрелках?
Пером они довольно красивы: все пестрые или пегие, с весьма разнообразными оттенками, которые состоят из цветов: голубовато-сизого серого, темного и немного рыжеватого, перемешанных неправильно на ярко-белом основании; иные подорожники бывают
почти чисто-белые; в марте, к весне, они начинают сереть и, вероятно, летом делаются совсем серыми, но где проводят лето и где выводят детей —
не знаю.