Неточные совпадения
Никакому сомнению не подвержен отлет их на зиму в теплые страны юга. Много читали и слышали мы от самовидцев, как перепелки бесчисленными станицами переправляются через Черное море и нередко гибнут в нем, выбившись из сил от противного ветра. Теперь предстоит вопрос: когда и где собираются они в такие
огромные стаи? Очевидно, что у них должны быть где-нибудь сборные места, хотя во всех губерниях средней полосы России, по всем моим осведомлениям, никто не
замечал ни прилета, ни отлета, ни пролета перепелок.
Один раз при мне поймали у самой риги русака в
огромной куче длинных дров, куда он залезал на день: крестьянин, сушивший ригу,
заметил на заре, что заяц влез в дрова, и заставил лазею плахой.
Неточные совпадения
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир
огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной //
Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
От боли они иногда вырывали свои руки из его
огромной и костлявой ручищи, но он не только не
замечал, в чем дело, но еще крепче притягивал их к себе.
И нощи се завесу лживой // Со треском мощно разодрав, // Кичливой власти и строптивой //
Огромный истукан поправ, // Сковав сторучна исполина, // Влечет его, как гражданина, // К престолу, где народ воссел: // «Преступник власти, мною данной! // Вещай, злодей, мною венчанный, // Против меня восстать как
смел?
Левин часто
замечал при спорах между самыми умными людьми, что после
огромных усилий,
огромного количества логических тонкостей и слов спорящие приходили наконец к сознанию того, что то, что они долго бились доказать друг другу, давным давно, с начала спора, было известно им, но что они любят разное и потому не хотят назвать того, что они любят, чтобы не быть оспоренными.
Левин молчал, поглядывая на незнакомые ему лица двух товарищей Облонского и в особенности на руку элегантного Гриневича, с такими белыми длинными пальцами, с такими длинными, желтыми, загибавшимися в конце ногтями и такими
огромными блестящими запонками на рубашке, что эти руки, видимо, поглощали всё его внимание и не давали ему свободы мысли. Облонский тотчас
заметил это и улыбнулся.