Неточные совпадения
Никто
не видывал, как, когда, в каком количестве прилетают они; но при появлении первых проталин в мелком лесу, на опушках большого леса, в парках и садах, в малиннике, крыжовнике и других ягодных кустарниках, особенно в кустах болотных, около родников, немедленно появляются вальдшнепы, иногда поодиночке, иногда
вдруг большими высыпками.
Первые два рода таятся в болотах и топях, по которым шататься без надобности крестьянин
не охотник; а бекасы, иногда по нескольку
вдруг, кружась во всякое время дня над болотом, где находятся их гнезда, и производя крыльями резкий, далеко слышный звук, необходимо должны были привлечь его внимание и получить имя.
Впрочем,
не всегда бекасы пропадают все
вдруг; чаще случается, что большая их часть пропадет, а некоторые останутся и держатся иногда до сильных морозов, так что и болота начнут замерзать.
Гаршнеп, взлетев, сейчас бросается против ветра, но,
не имея сил долго бороться с ним,
вдруг сдает направо или налево, то есть делает боковое движение, и опять устремляется против ветра.
Я никогда
не находил много гаршнепов
вдруг в одном болоте (говоря о стрельбе уже осенней), никогда двух вместе; но я слыхал от охотников, что в других губерниях, именно в Симбирской и Пензенской, осенью бывает гаршнепов очень много, что весьма часто поднимаются они из-под собаки по два и по три
вдруг и что нередко случается убивать по два гаршнепа одним зарядом.
Никто из охотников
не нахаживал его гнезд, но все знают, что в осенний пролет (то есть в августе) фифи появляются несравненно в большем числе: очевидно, что они возвращаются с молодыми. Их убивать иногда по нескольку
вдруг. Мясо их нежно и вкусно, хотя никогда
не бывает очень жирно; впрочем, они так рано пропадают, что им некогда разжиреть.
Вдруг от собаки, прыгавшей по воде около берега по мелкому камышу и осоке, из отдельного куста камыша, очень
не близко, поднялись какие-то две птицы; между ними находилось расстояние
не менее сажени; ружье было заряжено мелкою утиною дробью.
Конечно, откуда-нибудь прилетают, хотя никто
не видывал их прилета; они в начале мая
вдруг оказываются на прудах и озерах, всегда в очень малом числе.
Если
вдруг выпадет довольно глубокий снег четверти в две, пухлый и рыхлый до того, что нога зверя вязнет до земли, то башкирцы и другие азиатские и русские поселенцы травят, или, вернее сказать, давят, в большом числе русаков
не только выборзками, но и всякими дворными собаками, а лис и волков заганивают верхами на лошадях и убивают одним ударом толстой ременной плети, от которой, впрочем, и человек
не устоит на ногах.
Журавль
не может подняться с места
вдруг. Ему нужно сажени две-три, чтоб разбежаться. В доказательство этому я видел своими глазами весьма странный случай: охотник, возвращавшийся домой с двумя борзыми собаками, случайно съехался со мной, и мы, продолжая путь вместе, увидели двух журавлей, ходивших по скошенному лугу очень близко от большого стога сена.
Во второй раз куропатки вылетают гораздо ближе, часто
не все
вдруг, а по две, по три разом: тогда если удастся разбить стаю, они лежат смирно и вылетают из-под ног собаки.
Стрельбу эту
не всегда назвать добычливою: если охотник и застигнет куропаток в сборе, в куче, то они редко подпустят его в меру: они побегут сначала в разные стороны и
вдруг поднимутся, и потому из порядочной станицы по большей части убьешь одну, много двух куропаток.
Станица сивок никогда
не садится прямо на землю: кружась беспрестанно, то свиваясь в густое облако, то развиваясь широкою пеленою, начинает она делать свои круги все ниже и ниже и, опустясь уже близко к земле,
вдруг с шумом покрывает целую десятину; ни одной секунды
не оставаясь в покое, озимые куры проворно разбегаются во все стороны.
Вот как это было: выстрелив в стаю озимых кур и взяв двух убитых, я следил полет остальной стаи, которая начала подниматься довольно высоко;
вдруг одна сивка пошла книзу на отлет (вероятно, она ослабела от полученной раны) и упала или села неблизко; в одно мгновение вся стая быстро опустилась и начала кружиться над этим местом очень низко; я немедленно поскакал туда и нашел подстреленную сивку, которая
не имела сил подняться, а только ползла, потому что одна нога была переломлена; стая поднялась выше.
К токующему глухому косачу ранней весною подходить
не только из-за дерева, но даже по чистому месту, наблюдая ту осторожность, чтоб идти только в то время, когда он токует, и
вдруг останавливаться, когда он замолчит; весь промежуток времени, пока косач
не токует, охотник должен стоять неподвижно, как статуя; забормочет косач — идти смело вперед, пока подойдет в меру.
Опускаясь на ночлег, они
не слетают, а как будто падают вниз, без всякого шума, точно пропадают, так что, завидя издали большое дерево, унизанное десятками тетеревов, и подъезжая к нему с осторожностью,
вдруг вы увидите, что тетеревов нет, а они никуда
не улетали!
Мне случалось
не раз, бродя рано по утрам, попадать нечаянно на место тетеревиного ночлега; в первый раз я был даже испуган: несколько десятков тетеревов
вдруг, совершенно неожиданно, поднялись вверх столбом и осыпали меня снежною пылью, которую они подняли снизу и еще более стряхнули сверху, задев крыльями за ветви дерев, напудренных инеем.
Если выводка будет настигнута в куче, то нередко поднимается
вдруг, если же она рассыпана, то есть тетеревята находятся в некотором друг от друга отдалении, то обыкновенно поднимается прежде старка
не для того, чтобы скорее улететь прочь, но чтобы привлечь все внимание на себя и отвесть неприятеля в сторону.
Весьма часто случается, что тяжело раненный тетерев слетает с дерева как ни в чем
не бывал, но, пролетев иногда довольно значительное пространство,
вдруг поднимается вверх столбом и падает мертвый.
Случается и то, что
вдруг везде появится множество вальдшнепов, и в одни сутки все пропадут; последнее обстоятельство считается верным признаком скорого наступления постоянной зимы, что и справедливо, но временное выпадение даже большого снега,
не сопровождаемое морозом, вальдшнепы выдерживают без вреда и часто
не только дождутся времени, когда снег растает, но и после него остаются долго.
Стрельба вальдшнепов начинается с самого их прилета. Покуда появляются они в розницу, в одиночку — стрельба незначительна и случайна.
Вдруг поднимешь вальдшнепа там, где и
не думал его найти, и, наоборот, в самых лучших угодных местах — нет ни одного. В это время вальдшнеп — неожиданный и, конечно, драгоценный подарок, но собственно за вальдшнепами охоты нет.
Часто случалось мне
не верить своим глазам, когда, после отчаянного выстрела, пущенного просто в куст или в чащу древесных ветвей по тому направлению, по какому юркнул вальдшнеп,
вдруг собака выносила мне из кустов убитого вальдшнепа. Как частые сучья, правда без листьев, за которыми
не видно птицы,
не мешают иногда дроби попасть в нее —
не понимаю и теперь!..
Заяц
не ходит, а только прыгает, он даже
не может стоять
вдруг на всех четырех ногах; как скоро он останавливается на своем бегу, то сейчас присядет на задние ноги, так они длинны.
Он напугал меня
не на шутку: ходя по лесу в серый туманный день, я убил уже много зайцев и развесил их по сучьям, чтобы собрать после, вместе с другим охотником; от наступающих сумерек становилось темно;
вдруг вижу я огромное подобие белого зайца, сидящего на корточках, в воздухе, как мне показалось, на аршин от земли.
Неточные совпадения
Он знак подаст — и все хлопочут; // Он пьет — все пьют и все кричат; // Он засмеется — все хохочут; // Нахмурит брови — все молчат; // Так, он хозяин, это ясно: // И Тане уж
не так ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… //
Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; // Все встали: он к дверям идет.
Тоска любви Татьяну гонит, // И в сад идет она грустить, // И
вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло в устах, // И в слухе шум, и блеск в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна в темноте
не спит // И тихо с няней говорит:
Ей-ей!
не то, чтоб содрогнулась // Иль стала
вдруг бледна, красна… // У ней и бровь
не шевельнулась; //
Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней //
Не мог Онегин обрести. // С ней речь хотел он завести // И — и
не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И
не из их ли уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил,
не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто
не дочел ее романа // И
вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! // Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! //
Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — //
Вдруг разрешат судьбу его.