Все породы дерев смолистых, как-то: сосна, ель, пихта и проч., называются красным лесом, или краснолесьем. Отличительное их качество состоит в том, что вместо листьев они имеют иглы, которых зимою не теряют, а переменяют их исподволь, постепенно, весною и в
начале лета; осенью же они становятся полнее, свежее и зеленее, следовательно встречают зиму во всей красе и силе. Лес, состоящий исключительно из одних сосен, называется бором.
Неточные совпадения
Еще должно заметить, что молодые травники поднимаются, то есть
начинают летать, неделями двумя ранее молодых болотных куликов, ранее всей куличьей породы, кроме бекасов: в моих записках замечено, что в 1815
году травники поднялись 8 июня!..
Я помню в молодости моей странный случай, как на наш большой камышистый пруд, середи уже жаркого
лета, повадились ежедневно прилетать семеро лебедей; прилетали обыкновенно на закате солнца, ночевали и на другой день поутру, как только народ просыпался,
начинал шуметь, ходить по плотине и ездить по дороге, лежащей вдоль пруда, — лебеди улетали.
История высиживания яиц у диких гусей, как и у всякой птицы, выводящей детей один раз в
год, оканчивается в исходе мая или в
начале июня: все исключения бывают следствием какого-нибудь несчастного случая, погубившего первые яйца.
Селезень, напротив, разорив гнездо своей утки, получает ее опять в полное владение, и она не расстается с ним ни на одну минуту до тех пор, покуда вновь не затеет гнезда, вновь не скроется от селезня и не сядет на яйца. даже предположить, что иной утке совсем не удастся вывесть детей в продолжение целого
лета, потому-то каждому охотнику и случается встречать в июне, даже в
начале июля, до самой линевки, уток парами.
Если
лето дождливо, то роскошная растительность сохраняет свою свежесть до
начала июля и достигает великолепных размеров; но если июнь сух, то к концу его травы
начинают сохнуть, а ковыль развивать понемногу свои пуховые нити.
Эта чудная, ароматная, превосходная вкусом и целебная для здоровья ягода родится в некоторых местах в удивительном изобилии: в голой, чистоковылистой степи ее мало, но около перелесков, по долинам и залежам, когда они закинуты уже
года три или четыре и
начинают лужать, клубника родится сплошная и, когда созреет, точно красным сукном покрывает целые загоны.
Вся эта стрельба производится с
начала весны с подъезда по сидячим и, всего чаще, по бегущим кроншнепам, а потом — в
лет, когда, при первом появлении охотника, кулики от гнезд станут налетать и виться около него.
У меня был в соседстве, верстах в двадцати, такой пруд, [Принадлежавший А. М. Карамзину и называвшийся Карамзинским] на который кроншнепы прилетали перед своим отлетом осенью ежедневно в полдень; этот прилет повторялся постоянно каждый
год в исходе июля или в
начале августа и продолжался недели две.
Как только молодые
начнут свободно летать, то всякое утро, на рассвете, вся стая поднимается с места ночлега
лётом и перемещается на недальнее расстояние; побегав немного, через несколько минут скликается, делает другой перелет и там остается на целый день.
Появление и пребывание красноустиков в Оренбургской губернии еще загадочнее появления и пребывания сивок. Редко я встречал их два
года сряду, а чаще через два
года в третий; но однажды заметил я появление красноустиков два раза в один
год: в июне, когда парят пар (время обыкновенного их прилета), и в
начале августа, во время ржаного сева. Это последнее обстоятельство совершенно сбивает меня с толку. Как назвать первое появление красноустиков?
Но как приятны весной и
летом эти неблагозвучные хриплые звуки, особенно когда они впервые
начнут раздаваться, что, впрочем, никогда не бывает рано; довольно поднявшаяся трава и зазеленевшие кусты — вот необходимое условие для дергуновой песни, поистине похожей на какое-то однообразное дерганье.
Судя по времени
начала их крика, подумать, что коростели появляются очень поздно, но это будет заключение ошибочное: коростели прилетают едва ли позднее дупельшнепов, только не выбегают на открытые места, потому что еще нет на них травы, а прячутся в чаще кустов, в самых корнях, в густых уремах, иногда очень мокрых, куда в это время
года незачем лазить охотнику.
Только в третий
год, когда чивая ольха опять подросла,
начали вновь открываться родники, и только
лет через десять потекла речка по-прежнему).
Собаки тут не нужно, а нужно ружье, которое бы било далеко, кучно и сильно: хотя в это время
года тетерев уже не так крепок к ружью, как в конце осени и в
начале зимы, но зато стрелять приходится почти всегда далеко и нередко сквозь ветви и сучки.
— Вот и вся бедная весенняя стрельба тетеревов, которая продолжается до
начала, много до половины мая и которою охотники очень мало и редко занимаются, ибо в это время
года идет самая горячая охота за прилетною дичью всех родов.
Надобно прибавить, что кудахтанье считается признаком, что тетерев не ранен] Прямым доказательством моему мнению служит то, что такой же косач, поднятый охотником нечаянно в лесу в конце весны,
летом и даже в
начале осени, падает мертвый, как сноп, от вашего выстрела, хотя ружье было заряжено рябчиковой дробью и хотя мера была не слишком близка.
В продолжение
лета они попадаются редко, но с половины августа до исхода сентября встречаются уже станичками и вскоре
начинают пролетать огромными стаями.
Чем более весна переходит в
лето, тем позднее по вечерам
начинают тянуть вальдшнепы, так что в
начале июля тяга начинается тогда, когда уже совсем стемнеет и стрелять нельзя.
Пером они довольно красивы: все пестрые или пегие, с весьма разнообразными оттенками, которые состоят из цветов: голубовато-сизого серого, темного и немного рыжеватого, перемешанных неправильно на ярко-белом основании; иные подорожники бывают почти чисто-белые; в марте, к весне, они
начинают сереть и, вероятно,
летом делаются совсем серыми, но где проводят
лето и где выводят детей — не знаю.
Неточные совпадения
Под ним (как
начинает капать // Весенний дождь на злак полей) // Пастух, плетя свой пестрый лапоть, // Поет про волжских рыбарей; // И горожанка молодая, // В деревне
лето провождая, // Когда стремглав верхом она // Несется по полям одна, // Коня пред ним остановляет, // Ремянный повод натянув, // И, флер от шляпы отвернув, // Глазами беглыми читает // Простую надпись — и слеза // Туманит нежные глаза.
Как часто летнею порою, // Когда прозрачно и светло // Ночное небо над Невою // И вод веселое стекло // Не отражает лик Дианы, // Воспомня прежних
лет романы, // Воспомня прежнюю любовь, // Чувствительны, беспечны вновь, // Дыханьем ночи благосклонной // Безмолвно упивались мы! // Как в лес зеленый из тюрьмы // Перенесен колодник сонный, // Так уносились мы мечтой // К
началу жизни молодой.
— А кто их заводил? Сами завелись: накопилось шерсти, сбыть некуды, я и
начал ткать сукна, да и сукна толстые, простые; по дешевой цене их тут же на рынках у меня и разбирают. Рыбью шелуху, например, сбрасывали на мой берег шесть
лет сряду; ну, куды ее девать? я
начал с нее варить клей, да сорок тысяч и взял. Ведь у меня всё так.
Там, между прочим, он познакомился с помещиком Ноздревым, человеком
лет тридцати, разбитным малым, который ему после трех-четырех слов
начал говорить «ты».
— Вон сколько земли оставил впусте! — говорил,
начиная сердиться, Костанжогло. — Хоть бы повестил вперед, так набрели бы охотники. Ну, уж если нечем пахать, так копай под огород. Огородом бы взял. Мужика заставил пробыть четыре
года без труда. Безделица! Да ведь этим одним ты уже его развратил и навеки погубил. Уж он успел привыкнуть к лохмотью и бродяжничеству! Это стало уже жизнью его. — И, сказавши это, плюнул Костанжогло, и желчное расположение осенило сумрачным облаком его чело…