Неточные совпадения
Мокрые долочки, перелески и опушки лесов с нерастаявшим
снегом, дороги, в колеях которых долго держится сырость, наконец речки — останавливают и прекращают огонь, если нет поблизости сухих мест, куда бы мог он перебраться и даже перескочить.
Необходимое условие для нее — долгая
мокрая осень; в сухую и короткую — зайцы не успевают выцвесть, нередко выпадает
снег и застает их в летней серой шкуре.
Если
снег небольшой, то пороша называется мелкою, если большой — густою, если
мокрый — печатною] Изредка между ними попадаются и тумаки, в нравах своих совершенно сходные с русаками.
Извозчик опять вытягивает шею, приподнимается и с тяжелой грацией взмахивает кнутом. Несколько раз потом оглядывается он на седока, но тот закрыл глаза и, по-видимому, не расположен слушать. Высадив его на Выборгской, он останавливается у трактира, сгибается на козлах и опять не шевельнется…
Мокрый снег опять красит набело его и лошаденку. Проходит час, другой…
Я ему заметил, что в Кенигсберге я спрашивал и мне сказали, что места останутся, кондуктор ссылался на снег и на необходимость взять дилижанс на полозьях; против этого нечего было сказать. Мы начали перегружаться с детьми и с пожитками ночью, в
мокром снегу. На следующей станции та же история, и кондуктор уже не давал себе труда объяснять перемену экипажа. Так мы проехали с полдороги, тут он объявил нам очень просто, что «нам дадут только пять мест».
На Огненной Земле Дарвин видел с корабля женщину, кормившую грудью ребенка; она подошла к судну и оставалась на месте единственно из любопытства, а между тем
мокрый снег, падая, таял на ее голой груди и на теле ее голого малютки.
Неточные совпадения
Татьяна в лес; медведь за нею; //
Снег рыхлый по колено ей; // То длинный сук ее за шею // Зацепит вдруг, то из ушей // Златые серьги вырвет силой; // То в хрупком
снеге с ножки милой // Увязнет
мокрый башмачок; // То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она бежит, он всё вослед, // И сил уже бежать ей нет.
— Я люблю, — продолжал Раскольников, но с таким видом, как будто вовсе не об уличном пении говорил, — я люблю, как поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица; или, еще лучше, когда
снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с газом блистают…
Недаром наши странники // Поругивали
мокрую, // Холодную весну. // Весна нужна крестьянину // И ранняя и дружная, // А тут — хоть волком вой! // Не греет землю солнышко, // И облака дождливые, // Как дойные коровушки, // Идут по небесам. // Согнало
снег, а зелени // Ни травки, ни листа! // Вода не убирается, // Земля не одевается // Зеленым ярким бархатом // И, как мертвец без савана, // Лежит под небом пасмурным // Печальна и нага.
В день, когда Клим Самгин пошел к ней, на угрюмый город падал удручающе густой
снег; падал быстро, прямо, хлопья его были необыкновенно крупны и шуршали, точно клочки
мокрой бумаги.
Сквозь холодное белое месиво
снега, наполненное глуховатым, влажным ‹стуком› лошадиных подков и шорохом резины колес по дереву торцов, ехали медленно, долго,
мокрые снежинки прилеплялись к стеклам очков и коже щек, — всё это не успокаивало.