По утрам и вечерам летают они в поля на хлебные скирды и копны; особенно любят гречу, называемую в Оренбургской губернии дикушей, и упорно продолжают посещать десятины, где она была посеяна, хотя греча давно обмолочена и остались только
кучи соломы. В конце сентября деревья начинают сильно облетать, и тетерева уже садятся на них по утрам и вечерам. Начинается осенняя охота.
Перед ним двигалось привидение в белом и исчезло в вестибюле, где стало подниматься по лестнице во второй этаж. Крейцберг пустил вслед ему пулю, выстрел погасил свечку, — пришлось вернуться. На другой день наверху, в ободранных залах, он обнаружил
кучу соломы и рогож — место ночлега десятков людей.
Чёрные стены суровой темницы // Сырость одела, покрыли мокрицы; // Падают едкие капли со свода… // А за стеною ликует природа. //
Куча соломы лежит подо мною; // Червь её точит. Дрожащей рукою // Сбросил я жабу с неё… а из башни // Видны и небо, и горы, и пашни. // Вырвался с кровью из груди холодной // Вопль, замиравший неслышно, бесплодно; // Глухо оковы мои загремели… // А за стеною малиновки пели…
Куча соломы в том месте, где был прикован четвероногий узник, и другая, такая же куча, в противоположном углу, для двуногих узников.
Привада, на которой едят постоянно тетерева, получает понемногу свой окончательный вид, то есть: в середине привады становится шест, аршина в три вышиною, на котором будет держаться сеть; около него, правильным кругом, набиваются колышки, каждый четверти в полторы, к которым будут привязаны веревочками нижние подборы шатра, и, наконец,
куча соломы превращается в шалаш, в котором могли бы поместиться два человека.
— Да, — произнес лукаво Юрик, искоса поглядывая на чуть шевелившуюся в углу
кучу соломы, — и Митька ваш улетел вместе с ними.
Неточные совпадения
Иные нужны мне картины: // Люблю песчаный косогор, // Перед избушкой две рябины, // Калитку, сломанный забор, // На небе серенькие тучи, // Перед гумном
соломы кучи // Да пруд под сенью ив густых, // Раздолье уток молодых; // Теперь мила мне балалайка // Да пьяный топот трепака // Перед порогом кабака. // Мой идеал теперь — хозяйка, // Мои желания — покой, // Да щей горшок, да сам большой.
Громадные
кучи мусора, навоза и
соломы уже были сложены по берегам и ждали только мания, чтобы исчезнуть в глубинах реки. Нахмуренный идиот бродил между грудами и вел им счет, как бы опасаясь, чтоб кто-нибудь не похитил драгоценного материала. По временам он с уверенностию бормотал:
Она подожгла бумагу, платье, белье, сваленное ею в
кучу, затем выбежала на двор и, набрав в полуразрушенных сараях
соломы и щепок, снова вернулась в дом, разбросала этот горючий материал по комнатам и тоже подожгла.
Дружно в одно и то же мгновенье; с громким криком сдвинули в реку с обоих берегов
кучи хвороста, сначала связанного пучками; много унесло быстрое течение воды, но много его, задержанного сваями, легло поперек речного дна; связанные копны
соломы с каменьями полетели туда же, за ними следовал навоз и земля; опять настилка хвороста, и опять
солома и навоз, и сверху всего толстые слои дерна.
В первый день огромные
кучи хвороста из нарубленного мелкого леса и кустов, копны
соломы, навозу и свежего дерна были нагромождены по обеим сторонам Бугуруслана, до сих пор вольно, неприкосновенно стремившего свои воды.