Неточные совпадения
Самцы курахтаны обоих видов прилетают весною
в половине апреля, испещренные разными
яркими цветами в виде крупных пятен, или пежин, с большими гривами и едва заметными маленькими хохолками.
Петушок ее красив необыкновенно; будучи совершенно сходен со своею курицей перьями, он имеет, сверх того, на голове мясистый гребешок
яркого пунцового
цвета и такого же
цвета перевязки шириною
в палец на ногах у самого коленного сгиба; остальная часть ног зеленоватая.
У ее селезня эта полоска гораздо шире и сизее, даже почти голубоватая, с
ярким лоском; сверх того, по обеим сторонам его головы, вдоль по шее красно-кирпичного
цвета, идут белые полоски с небольшим
в вершок длиною; пером он светлее утки, и брюшко его белесоватее.
По другим местам, более отлогим, обширные пространства покрыты белыми, но не
яркими, а как будто матовыми, молочными пеленами: это дикая вишня
в цвету.
В июле поспевает полевая вишня; места, где растет она, называются вишенными садками; они занимают иногда огромное пространство и сначала еще
ярче краснеют издали, чем клубника, но спелая ягода темнеет и получает свой собственный, вишневый
цвет.
Петух, или самец, кроме большей величины, отличается тем, что у него по обеим сторонам головы растут перья, вихрястые или хохластые, а около подбородка, вдоль шеи, висят косицы длиною вершка
в два с половиной,
в виде гривы или ожерелья, распускающегося, как веер: всего этого нет у курицы, или дрофиной самки, да и вообще зольный
цвет головы и шеи, ржавая краснота перьев и темные струи по спине у самца
ярче.
Она имеет под горлышком и около носика перья красноватые или светло-коричневые, такого же
цвета нижние хвостовые перья и,
в виде подковы, пятна на груди или на верхней половине хлупи, которые несколько больше,
ярче и темнее; красноватые поперечные полоски лежат по серым перьям боков.
Тумак сохраняет все отличия русака от беляка, только
в слабом виде: желтина на груди и брюхе едва заметна, ремень на спине узок, без завитков, и
цвет его не
ярок, не пестр, а сизовато-сер.
Мелькают дети — герольды весны, солнце раскрашивает их одежки
в яркие цвета; покачиваясь, плывут пестро одетые женщины, — они так же необходимы в солнечный день, как звезды ночью.
Опять волна общего любопытства, как и около церкви в Хамовниках, надвинула всех пленных к дороге, и Пьер, благодаря своему росту, через головы других увидал то, чтò так привлекло любопытство пленных. В трех колясках, замешавшихся между зарядными ящиками, ехали, тесно сидя друг на друге, разряженные
в ярких цветах, нарумяненные, что-то кричащие пискливыми голосами женщины.
Неточные совпадения
Соня остановилась
в сенях у самого порога, но не переходила за порог и глядела как потерянная, не сознавая, казалось, ничего, забыв о своем перекупленном из четвертых рук шелковом, неприличном здесь, цветном платье с длиннейшим и смешным хвостом, и необъятном кринолине, загородившем всю дверь, и о светлых ботинках, и об омбрельке, [Омбрелька — зонтик (фр. ombrelle).] ненужной ночью, но которую она взяла с собой, и о смешной соломенной круглой шляпке с
ярким огненного
цвета пером.
Воображению вещал: лети
в беспредельность мечтаний и возможности, собери
яркие цветы одушевленного и, вождаяся вкусом, украшай оными самую неосязательность.
Воз был увязан. Иван спрыгнул и повел за повод добрую, сытую лошадь. Баба вскинула на воз грабли и бодрым шагом, размахивая руками, пошла к собравшимся хороводом бабам. Иван, выехав на дорогу, вступил
в обоз с другими возами. Бабы с граблями на плечах, блестя
яркими цветами и треща звонкими, веселыми голосами, шли позади возов. Один грубый, дикий бабий голос затянул песню и допел ее до повторенья, и дружно,
в раз, подхватили опять с начала ту же песню полсотни разных, грубых и тонких, здоровых голосов.
Внутренность рощи, влажной от дождя, беспрестанно изменялась, смотря по тому, светило ли солнце, или закрывалось облаком; она то озарялась вся, словно вдруг
в ней все улыбнулось: тонкие стволы не слишком частых берез внезапно принимали нежный отблеск белого шелка, лежавшие на земле мелкие листья вдруг пестрели и загорались червонным золотом, а красивые стебли высоких кудрявых папоротников, уже окрашенных
в свой осенний
цвет, подобный
цвету переспелого винограда, так и сквозили, бесконечно путаясь и пересекаясь перед глазами; то вдруг опять все кругом слегка синело:
яркие краски мгновенно гасли, березы стояли все белые, без блеску, белые, как только что выпавший снег, до которого еще не коснулся холодно играющий луч зимнего солнца; и украдкой, лукаво, начинал сеяться и шептать по лесу мельчайший дождь.
Вошла Лидия, одетая
в необыкновенный халатик оранжевого
цвета, подпоясанный зеленым кушаком. Волосы у нее были влажные, но от этого шапка их не стала меньше. Смуглое лицо ярко разгорелось,
в зубах дымилась папироса, она рядом с Алиной напоминала слишком
яркую картинку не очень искусного художника. Морщась от дыма, она взяла чашку чая, вылила чай
в полоскательницу и сказала: