Неточные совпадения
Хотя все кулики и кулички без исключения
бегают очень проворно, но черныш бегун самый бойкий, кроме зуйка, или перевозчика; при взлете с
места и в продолжение быстрого своего полета он издает звонкий и приятный крик, похожий
на слоги тилли, тилли.
Так же как и зуйки, песочники летают низко и никогда не вьются над охотником от детей, а кружатся около чего или перелетывают с
места на место; всего чаще
бегают кругом, стараясь отвесть в сторону собаку или человека.
Если мне случалось как-нибудь нечаянно подойти к их станичке близко, так, что они меня не видели и продолжали беззаботно
бегать, доставать из грязи корм, а иногда отдыхать, стоя
на одном
месте, то я подолгу любовался ими, даже не один раз уходил прочь, не выстрелив из ружья…
Иногда ручей бежит по открытому
месту, по песку и мелкой гальке, извиваясь по ровному лугу или долочку. Он уже не так чист и прозрачен — ветер наносит пыль и всякий сор
на его поверхность; не так и холоден — солнечные лучи прогревают сквозь его мелкую воду. Но случается, что такой ручей поникает, то есть уходит в землю, и,
пробежав полверсты или версту, иногда гораздо более, появляется снова
на поверхность, и струя его, процеженная и охлажденная землей, катится опять, хотя и ненадолго, чистою и холодною.
Как только молодые начнут свободно летать, то всякое утро,
на рассвете, вся стая поднимается с
места ночлега лётом и перемещается
на недальнее расстояние;
побегав немного, через несколько минут скликается, делает другой перелет и там остается
на целый день.
— Самое выгодное время стрелять озимых кур — дождливые, ненастные дни, тогда они гораздо смирнее: мало вьются вверху, менее
бегают по мокрой пашне и даже иногда сидят
на одном
месте, собравшись в кучу.
Притом коростель, прокричав раз с десять или более, сейчас начинает
бегать взад и вперед и, отбежав
на сажень или
на две, опять начинает кричать, следственно беспрестанно переменяет
место.
Эта охота очень добычлива;
на иной небольшой островок набежит зайцев множество, и они, взбуженные [То есть вспутанные, поднятые с
места, отсюда взбудный след] охотниками,
бегают как угорелые взад и вперед, подобно испуганному, рассеянному стаду овец; некоторые от страха бросаются в воду и переплывают иногда немалое пространство.
Если принять рано утром вечерний малик русака, только что вставшего с логова, то в мелкую и легкую порошу за ним, без сноровки, проходишь до полдён: русак сначала
бегает, играет и греется, потом ест, потом опять резвится, жирует, снова ест и уже
на заре отправляется
на логово, которое у него бывает по большей части в разных
местах, кроме особенных исключений; сбираясь лечь, заяц мечет петли (от двух До четырех), то есть делает круг, возвращается
на свой малик, вздваивает его, встраивает и даже четверит, прыгает в сторону, снова немного походит, наконец после последней петли иногда опять встраивает малик и, сделав несколько самых больших прыжков, окончательно ложится
на логово; случается иногда, что
место ему не понравится, и он выбирает другое.
Неточные совпадения
Фока, несмотря
на свои преклонные лета,
сбежал с лестницы очень ловко и скоро, крикнул: «Подавай!» — и, раздвинув ноги, твердо стал посредине подъезда, между тем
местом, куда должен был подкатить линейку кучер, и порогом, в позиции человека, которому не нужно напоминать о его обязанности.
Горница была большая, с голландскою печью и перегородкой. Под образами стоял раскрашенный узорами стол, лавка и два стула. У входа был шкафчик с посудой. Ставни были закрыты, мух было мало, и так чисто, что Левин позаботился о том, чтобы Ласка, бежавшая дорогой и купавшаяся в лужах, не натоптала пол, и указал ей
место в углу у двери. Оглядев горницу, Левин вышел
на задний двор. Благовидная молодайка в калошках, качая пустыми ведрами
на коромысле,
сбежала впереди его зa водой к колодцу.
Копыта загремели по доскам, щелкнул кнут, и Петя, малый лет сорока, рябой и смуглый, выскочил из конюшни вместе с серым, довольно статным жеребцом, дал ему подняться
на дыбы,
пробежал с ним раза два кругом двора и ловко осадил его
на показном
месте. Горностай вытянулся, со свистом фыркнул, закинул хвост, повел мордой и покосился
на нас.
Нужно ли рассказывать читателю, как посадили сановника
на первом
месте между штатским генералом и губернским предводителем, человеком с свободным и достойным выражением лица, совершенно соответствовавшим его накрахмаленной манишке, необъятному жилету и круглой табакерке с французским табаком, — как хозяин хлопотал,
бегал, суетился, потчевал гостей, мимоходом улыбался спине сановника и, стоя в углу, как школьник, наскоро перехватывал тарелочку супу или кусочек говядины, — как дворецкий подал рыбу в полтора аршина длины и с букетом во рту, — как слуги, в ливреях, суровые
на вид, угрюмо приставали к каждому дворянину то с малагой, то с дрей-мадерой и как почти все дворяне, особенно пожилые, словно нехотя покоряясь чувству долга, выпивали рюмку за рюмкой, — как, наконец, захлопали бутылки шампанского и начали провозглашаться заздравные тосты: все это, вероятно, слишком известно читателю.
— Да, напечатал. Похваливают. А по-моему — ерунда! К тому же цензор или редактор поправили рукопись так, что смысл исчез, а скука — осталась. А рассказишко-то был написан именно против скуки. Ну, до свидания, мне — сюда! — сказал он, схватив руку Самгина горячей рукой. — Все —
бегаю.
Места себе ищу, — был в Польше, в Германии,
на Балканах, в Турции был,
на Кавказе. Неинтересно.
На Кавказе, пожалуй, всего интереснее.