В зале тетушка разливала чай, няня позвала меня туда, но я не хотел отойти ни на шаг от матери, и отец, боясь, чтобы я не расплакался, если станут принуждать меня, сам принес
мне чаю и постный крендель, точно такой, какие присылали нам в Уфу из Багрова; мы с сестрой (да и все) очень их любили, но теперь крендель не пошел мне в горло, и, чтоб не принуждали меня есть, я спрятал его под огромный пуховик, на котором лежала мать.
Неточные совпадения
Где-то нашли родниковую воду;
я слышал, как толковали об этом; развели огонь, пили
чай, а
мне дали выпить отвратительной римской ромашки с рейнвейном, приготовили кушанье, обедали, и все отдыхали, даже мать моя спала долго.
Как только мы напились
чаю,
я стал просить отца, чтоб он показал
мне уженье.
Я сейчас начал просить отца, чтоб больного старичка положили в постель и напоили
чаем; отец улыбнулся и, обратясь к Миронычу, сказал: «Засыпка, Василий Терентьев, больно стар и хвор; кашель его забил, и ухвостная пыль ему не годится; его бы надо совсем отставить от старичьих работ и не наряжать в засыпки».
В самом деле,
я слишком утомился и заснул, не дождавшись даже
чаю.
Мать отвечала очень почтительно, что напрасно матушка и сестрица беспокоятся о нашем кушанье и что одного куриного супа будет всегда для нас достаточно; что она потому не дает
мне молока, что была напугана моей долговременной болезнью, а что возле
меня и сестра привыкла пить постный
чай.
Я очень видел, что с ними поступают совсем не так, как с нами; их и любили, и ласкали, и веселили, и угощали разными лакомствами; им даже
чай наливали слаще, чем нам:
я узнал это нечаянно, взявши ошибкой чашку двоюродной сестры.
Мать отпустила
меня без малейшего затруднения, и
я без
чаю поспешил с Евсеичем на озеро.
Кажется, отвратительнее этой избы
я не встречал во всю мою жизнь: нечистота, вонь от разного скота, а вдобавок ко всему узенькие лавки, на которых нельзя было прилечь матери, совершенно измученной от зимней дороги; но отец приставил кое-как скамейку и устроил ей местечко полежать; она ничего не могла есть, только напилась
чаю.
Поутру, когда мы опять остановились пить
чай,
я узнал, что мои страхи были не совсем неосновательны: у нас точно замерз было чувашенин, ехавший форейтором в нашем возке.
После
чаю двоюродные сестры опять зашли к нам в гостиную, и
я опять не принимал никакого участия в их разговорах; часа через два они ушли спать.
Я боялся даже идти пить
чай в бабушкину комнату, потому что надобно было проходить в девичьей мимо известного коридора.
Дети будут пить
чай, обедать и ужинать у себя в комнатах;
я отдаю вам еще столовую, где они могут играть и бегать; маленьким с большими нечего мешаться.
На другой день поутру, напившись
чаю, мы пустились в путь, и часа через два
я увидел с горы уже милое
мне Багрово.
Бабушка не хотела разгавливаться до полученья петой пасхи и кулича, но мать сказала, что будет пить
чай со сливками, и увела
меня с собою.
Поди
чай, у нее и
чаю и кофею мешки висят?..» Вдруг Параша опомнилась и точно так же, как недавно Матрена, принялась целовать
меня и мои руки, просить, молить, чтоб
я ничего не сказывал маменьке, что она говорила про тетушку.
Прасковья Ивановна давно ожидала нас и чрезвычайно нам обрадовалась; особенно она ласкала мою мать и говорила ей: «
Я знаю, Софья Николавна, что если б не ты, то Алексей не собрался бы подняться из Багрова в деловую пору; да,
чай, и Арина Васильевна не пускала.
Нас потчевали
чаем и завтраком; хотели было потчевать моего отца и мать, но
я заглянул к ним в дверь, мать махнула
мне рукой, и
я упросил, чтоб к ним не входили.
Потом воротились, кушали
чай и кофе, потом был обед, за которым происходило все точно то же, что
я уже рассказывал не один раз: гости пили, ели, плакали, поминали и — разъехались.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает
чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко
мне златой!..
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И
чай несут. Люблю
я час // Определять обедом,
чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе
чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась
я! // Да, слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
— Как же бы это сделать? — сказала хозяйка. — Рассказать-то мудрено, поворотов много; разве
я тебе дам девчонку, чтобы проводила. Ведь у тебя,
чай, место есть на козлах, где бы присесть ей.
Я с удовольствием поговорю, коли хороший человек; с человеком хорошим мы всегда свои други, тонкие приятели: выпить ли
чаю или закусить — с охотою, коли хороший человек.