Неточные совпадения
Один раз, сидя на окошке (с этой минуты я все уже твердо помню), услышал я какой-то жалобный визг в саду; мать тоже его услышала, и когда я стал просить, чтобы послали посмотреть, кто это плачет, что, «верно, кому-нибудь больно» — мать послала девушку, и та через несколько минут принесла в
своих пригоршнях крошечного, еще слепого, щеночка, который, весь дрожа и не твердо опираясь на
свои кривые лапки, тыкаясь во все
стороны головой, жалобно визжал, или скучал, как выражалась моя нянька.
Дом стоял на косогоре, так что окна в сад были очень низки от земли, а окна из столовой на улицу, на противоположной
стороне дома, возвышались аршина три над землей; парадное крыльцо имело более двадцати пяти ступенек, и с него была видна река Белая почти во всю
свою ширину.
Но вот мы наконец на берегу Демы, у самого перевоза; карета своротила в
сторону, остановилась под тенью исполинского осокоря, дверцы отворились, и первый выскочил я — и так проворно, что забыл
свои удочки в ящике.
Далее, по обеим
сторонам Ика, протекавшего до сих пор по широкой и открытой долине, подступали горы, то лесистые, то голые и каменистые, как будто готовые принять реку в
свое владенье.
На первый раз мы поместились в гостиной и в угольной комнате, где живала прежде тетушка; угольная потеряла всю
свою прелесть, потому что окна и вся
сторона, выходившая на Бугуруслан, были закрыты пристройкою новой горницы для матери.
Я не только любил смотреть, как резвый ястреб догоняет
свою добычу, я любил все в охоте: как собака, почуяв след перепелки, начнет горячиться, мотать хвостом, фыркать, прижимая нос к самой земле; как, по мере того как она подбирается к птице, горячность ее час от часу увеличивается; как охотник, высоко подняв на правой руке ястреба, а левою рукою удерживая на сворке горячую собаку, подсвистывая, горячась сам, почти бежит за ней; как вдруг собака, иногда искривясь набок, загнув нос в
сторону, как будто окаменеет на месте; как охотник кричит запальчиво «пиль, пиль» и, наконец, толкает собаку ногой; как, бог знает откуда, из-под самого носа с шумом и чоканьем вырывается перепелка — и уже догоняет ее с распущенными когтями жадный ястреб, и уже догнал, схватил, пронесся несколько сажен, и опускается с добычею в траву или жниву, — на это, пожалуй, всякий посмотрит с удовольствием.
В довольстве и богатстве
своих крестьян она была уверена, потому что часто наводила
стороною справки о них в соседних деревнях, через верных и преданных людей.
В каждой комнате, чуть ли не в каждом окне, были у меня замечены особенные предметы или места, по которым я производил мои наблюдения: из новой горницы, то есть из нашей спальни, с одной
стороны виднелась Челяевская гора, оголявшая постепенно
свой крутой и круглый взлобок, с другой — часть реки давно растаявшего Бугуруслана с противоположным берегом; из гостиной чернелись проталины на Кудринской горе, особенно около круглого родникового озера, в котором мочили конопли; из залы стекленелась лужа воды, подтоплявшая грачовую рощу; из бабушкиной и тетушкиной горницы видно было гумно на высокой горе и множество сурчин по ней, которые с каждым днем освобождались от снега.
Страх давно уже овладевал мною, но я боролся с ним и скрывал, сколько мог; когда же берег стал уходить из глаз моих, когда мы попали на стрежень реки и страшная громада воды, вертящейся кругами, стремительно текущей с непреодолимою силою, обхватила со всех
сторон и понесла вниз, как щепку, нашу косную лодочку, — я не мог долее выдерживать, закричал, заплакал и спрятал
свое лицо на груди матери.
Покойница матушка верила им во всем, на все смотрела их глазами и по слабости
своей даже не смела им противиться; вы — также; но вам простительно: если родная мать была на
стороне старших сестер, то где же вам, меньшой дочери, пойти против них? вы с малых лет привыкли верить и повиноваться им.
Вот ездит честной купец по чужим
сторонам заморскиим, по королевствам невиданным; продает он
свои товары втридорога, покупает чужие втридешева; он меняет товар на товар и того сходней, со придачею серебра да золота; золотой казной корабли нагружает да домой посылает.
Знай же
свою участь горькую: умереть тебе за
свою вину смертью безвременною…» И несчетное число голосов дикиих со всех
сторон завопило...
Помутилися ее очи ясные, подкосилися ноги резвые, пала она на колени, обняла руками белыми голову
своего господина доброго, голову безобразную и противную, и завопила источным голосом: «Ты встань, пробудись, мой сердечный друг, я люблю тебя как жениха желанного…» И только таковы словеса она вымолвила, как заблестели молоньи со всех
сторон, затряслась земля от грома великого, ударила громова стрела каменная в пригорок муравчатый, и упала без памяти молода дочь купецкая, красавица писаная.
Неточные совпадения
Стародум(читает). «…Я теперь только узнал… ведет в Москву
свою команду… Он с вами должен встретиться… Сердечно буду рад, если он увидится с вами… Возьмите труд узнать образ мыслей его». (В
сторону.) Конечно. Без того ее не выдам… «Вы найдете… Ваш истинный друг…» Хорошо. Это письмо до тебя принадлежит. Я сказывал тебе, что молодой человек, похвальных свойств, представлен… Слова мои тебя смущают, друг мой сердечный. Я это и давеча приметил и теперь вижу. Доверенность твоя ко мне…
С другой
стороны, вместо кротости, чистосердечия, свойств жены добродетельной, муж видит в душе
своей жены одну своенравную наглость, а наглость в женщине есть вывеска порочного поведения.
Претерпеть Бородавкина для того, чтоб познать пользу употребления некоторых злаков; претерпеть Урус-Кугуш-Кильдибаева для того, чтобы ознакомиться с настоящею отвагою, — как хотите, а такой удел не может быть назван ни истинно нормальным, ни особенно лестным, хотя, с другой
стороны, и нельзя отрицать, что некоторые злаки действительно полезны, да и отвага, употребленная в
свое время и в
своем месте, тоже не вредит.
Но река продолжала
свой говор, и в этом говоре слышалось что-то искушающее, почти зловещее. Казалось, эти звуки говорили:"Хитер, прохвост, твой бред, но есть и другой бред, который, пожалуй, похитрей твоего будет". Да; это был тоже бред, или, лучше сказать, тут встали лицом к лицу два бреда: один, созданный лично Угрюм-Бурчеевым, и другой, который врывался откуда-то со
стороны и заявлял о совершенной
своей независимости от первого.
Второе заблуждение заключалось в том, что он слишком увлекся блестящею
стороною внутренней политики
своих предшественников.