Неточные совпадения
У меня сохранилось неясное, но самое приятное
воспоминание о дороге, которую мой отец очень любил; его рассказы о ней и еще более о Багрове, обещавшие множество
новых, еще неизвестных мне удовольствий, воспламенили мое ребячье воображение.
Покуда происходила в доме раскладка, размещение привезенных из Уфы вещей и устройство
нового порядка, я с Евсеичем ходил гулять, разумеется, с позволения матери, и мы успели осмотреть Бугуруслан, быстрый и омутистый, протекавший углом по всему саду, летнюю кухню, остров, мельницу, пруд и плотину, и на этот раз все мне так понравилось, что в одну минуту изгладились в моем
воспоминании все неприятные впечатления, произведенные на меня двукратным пребыванием в Багрове.
Ничего тогда не понимая, не разбирая, не оценивая, никакими именами не называя, я сам почуял в себе
новую жизнь, сделался частью природы, и только в зрелом возрасте сознательных
воспоминаний об этом времени сознательно оценил всю его очаровательную прелесть, всю поэтическую красоту.
Этот случай с лицеистом повлек за собою
новые воспоминания из их коротенького прошлого, освещенного сиянием люстр, насыщенного звуками прекрасного бального оркестра, обвеянного тихим ароматом первой, наивной влюбленности.
Неточные совпадения
Но на самом-то деле эти два несчастья, то есть зловещее письмо старосты и переезд на
новую квартиру, перестали тревожить Обломова и поступали уже только в ряд беспокойных
воспоминаний.
Со смертью матери окончилась для меня счастливая пора детства и началась
новая эпоха — эпоха отрочества; но так как
воспоминания о Наталье Савишне, которую я больше не видал и которая имела такое сильное и благое влияние на мое направление и развитие чувствительности, принадлежат к первой эпохе, скажу еще несколько слов о ней и ее смерти.
Это повторение слов удерживало возникновение
новых образов и
воспоминаний, которые, он чувствовал, толпились в его голове.
Оставшись одна, Долли помолилась Богу и легла в постель. Ей всею душой было жалко Анну в то время, как она говорила с ней; но теперь она не могла себя заставить думать о ней.
Воспоминания о доме и детях с особенною,
новою для нее прелестью, в каком-то
новом сиянии возникали в ее воображении. Этот ее мир показался ей теперь так дорог и мил, что она ни за что не хотела вне его провести лишний день и решила, что завтра непременно уедет.
Степан Аркадьич покраснел при упоминании о Болгаринове, потому что он в этот же день утром был у Еврея Болгаринова, и визит этот оставил в нем неприятное
воспоминание. Степан Аркадьич твердо знал, что дело, которому он хотел служить, было
новое, живое и честное дело; но нынче утром, когда Болгаринов, очевидно, нарочно заставил его два часа дожидаться с другими просителями в приемной, ему вдруг стало неловко.