Неточные совпадения
Долго находился я в совершенном изумлении, разглядывая такие чудеса и вспоминая, что я видел что-то подобное в детских игрушках; долго простояли мы в мельничном амбаре, где какой-то старик, дряхлый и сгорбленный, которого называли засыпкой, седой и хворый, молол всякое хлебное ухвостье для посыпки господским лошадям; он
был весь белый от мучной пыли; я начал
было расспрашивать его, но, заметя, что он часто и задыхаясь кашлял, что привело меня в
жалость, я обратился с остальными вопросами к отцу: противный Мироныч и тут беспрестанно вмешивался, хотя мне
не хотелось его слушать.
Это
было поручено тетушке Татьяне Степановне, которая все-таки
была подобрее других и
не могла
не чувствовать
жалости к слезам больной матери, впервые расстающейся с маленькими детьми.
Вдруг две собаки показались на льду; но их суетливые прыжки возбудили
не жалость, а смех в окружающих меня людях, ибо все
были уверены, что собаки
не утонут, а перепрыгнут или переплывут на берег.
Когда все
было готово и все пошли прощаться с покойником, то в зале поднялся вой, громко раздававшийся по всему дому; я чувствовал сильное волнение, но уже
не от страха, а от темного понимания важности события,
жалости к бедному дедушке и грусти, что я никогда его
не увижу.
Неточные совпадения
Одно то, что̀ он сказал про щуку, другое — что
было что-то
не то в нежной
жалости, которую он испытывал к Анне.
На Таню сначала подействовала
жалость за Гришу, потом сознание своего добродетельного поступка, и слезы у ней тоже стояли в глазах; но она,
не отказываясь,
ела свою долю.
Долго Левин
не мог успокоить жену. Наконец он успокоил ее, только признавшись, что чувство
жалости в соединении с вином сбили его, и он поддался хитрому влиянию Анны и что он
будет избегать ее. Одно, в чем он искреннее всего признавался,
было то, что, живя так долго в Москве, за одними разговорами, едой и питьем, он ошалел. Они проговорили до трех часов ночи. Только в три часа они настолько примирились, что могли заснуть.
Левин с огорчением вздохнул. Этот прекрасный ребенок внушал ему только чувство гадливости и
жалости. Это
было совсем
не то чувство, которого он ожидал.
Она услыхала порывистый звонок Вронского и поспешно утерла эти слезы, и
не только утерла слезы, но села к лампе и развернула книгу, притворившись спокойною. Надо
было показать ему, что она недовольна тем, что он
не вернулся, как обещал, только недовольна, но никак
не показывать ему своего горя и, главное,
жалости о себе. Ей можно
было жалеть о себе, но
не ему о ней. Она
не хотела борьбы, упрекала его за то, что он хотел бороться, но невольно сама становилась в положение борьбы.