«Детские годы Багрова-внука» (Аксаков С. Т., 1856) по всей классике
Крепко привязанные к молодым дубкам, добрые кони наши терпели страшную пытку от нападения овода, то есть мух, слепней и строки; последняя особенно кусается очень больно, потому что выбирает для своего кусанья места на животном, не защищенные волосами.
Гляжу, стоит пан посередь избы, усы гладит, смеется. Роман тут же топчется, шапку в руках мнет, а Опанас плечом об стенку уперся, стоит себе, бедняга, как тот молодой дубок в непогодку. Нахмурился, невесел…
Мы поднялись по тропинке вверх. Над обрывом высились три молодых дубка, а дальше без конца тянулась во все стороны созревавшая рожь. Так и пахнуло в лицо теплом и простором. Внизу слабо дымилась неподвижная река.
Чем ближе к огороду, тем аллеи становились запущеннее, темнее и уже; на одной из них, прятавшейся в густой заросли диких груш, кислиц, молодых дубков, хмеля, целые облака мелких черных мошек окружили Ольгу Михайловну; она закрыла руками лицо и стала насильно воображать маленького человечка…
Кроме того, для Володи и меня Дубков имел двоякую прелесть — воинственной наружности и, главное, возраста, с которым молодые люди почему-то имеют привычку смешивать понятие порядочности (comme il faut), очень высоко ценимую в эти года.
В лачужке помещались печь, кровать, стул, ребёнок, здесь же и родившийся, шёлковый зонтик, зеркало в золочёной раме и новая патентованная кофейная мельница, прибитая к стволу молодого дубка.
Растёт сын, как молодой дубок, – день ото дня силёнкой наливается, а в сусеках у крестьянина убывает.
В лачужке помещались печь, кровать, стул, ребёнок, здесь же и родившийся, шёлковый зонтик, зеркало в золочёной раме и новая патентованная кофейная мельница, прибитая к стволу молодого дубка.
Упругие глянцевитые листья молодых дубков свежи, как будто их только что обмакнули в зелёный воск.