Обводя глазами стены, я был поражен взглядом швеи, которая смотрела на меня из своих золотых рамок, точно
как живая, — смотрела, не спуская глаз.
Неточные совпадения
Когда утихли крики и зверские восклицания учителя, долетавшие до моего слуха, несмотря на заткнутые пальцами уши, я открыл глаза и увидел
живую и шумную около меня суматоху; забирая свои вещи, все мальчики выбегали из класса и вместе с ними наказанные, так же веселые и резвые,
как и другие.
Как нарочно, для подтвержденья слов моего отца, что с нами ничего хорошего не выудишь, у него взяла какая-то большая рыба; он долго возился с нею, и мы с Евсеичем, стоя на мостках, принимали
живое участие.
Меньшая из них, Катерина, была
живого и веселого нрава; она и прежде нравилась нам больше, теперь же хотели мы подружиться с ней покороче; но, переменившись в обращении, то есть сделавшись учтивее и приветливее, она была с нами так скрытна и холодна, что оттолкнула нас и не дала нам возможности полюбить ее,
как близкую родню.
Искренняя,
живая радость матери сообщилась и мне; я бросился на шею к Катерине Борисовне и обнял ее,
как родную.
Находя во мне
живое сочувствие, они с увлеченьем предавались удовольствию рассказывать мне:
как сначала обтают горы,
как побегут с них ручьи,
как спустят пруд, разольется полая вода, пойдет вверх по полоям рыба,
как начнут ловить ее вятелями и мордами;
как прилетит летняя птица, запоют жаворонки, проснутся сурки и начнут свистать, сидя на задних лапках по своим сурчинам;
как зазеленеют луга, оденется лес, кусты и зальются, защелкают в них соловьи…
Из девушки довольно веселой и
живой, державшей себя в доме весьма свободно и самостоятельно,
как следует барышне-хозяйке, она вдруг сделалась печальна, тиха, робка и до того услужлива, особенно перед матерью, что матери это было неприятно.
Смотреть в этот садок, любоваться
живыми и быстрыми движениями миловидных птичек и наблюдать,
как они едят, пьют и ссорятся между собой — было для меня истинным наслаждением.
И
как мне доживать мой горькой век, лица твоего не видаючи, ласковых речей твоих не слыхаючи; расстаюсь я с тобою на веки вечные, ровно тебя
живую в землю хороню».
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С
каким живым очарованьем // Пьет обольстительный обман! // Счастливой силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — // Все для мечтательницы нежной // В единый образ облеклись, // В одном Онегине слились.
Горничная внесла самовар, заварила чай. Клим послушал успокаивающее пение самовара, встал, налил стакан чая. Две чаинки забегали в стакане,
как живые, он попытался выловить их ложкой. Не давались. Бросив ложку, он взглянул на окно, к стеклам уже прильнула голубоватая муть вечера.
Неточные совпадения
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены на них
живей. // Татьяна видит с трепетаньем, //
Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался он. // На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.
Иль помириться их заставить, // Дабы позавтракать втроем, // И после тайно обесславить // Веселой шуткою, враньем. // Sel alia tempora! Удалость // (
Как сон любви, другая шалость) // Проходит с юностью
живой. //
Как я сказал, Зарецкий мой, // Под сень черемух и акаций // От бурь укрывшись наконец, // Живет,
как истинный мудрец, // Капусту садит,
как Гораций, // Разводит уток и гусей // И учит азбуке детей.
Кто б ни был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче
как приятель. // Прости. Чего бы ты за мной // Здесь ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, //
Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!
Прости ж и ты, мой спутник странный, // И ты, мой верный идеал, // И ты,
живой и постоянный, // Хоть малый труд. Я с вами знал // Всё, что завидно для поэта: // Забвенье жизни в бурях света, // Беседу сладкую друзей. // Промчалось много, много дней // С тех пор,
как юная Татьяна // И с ней Онегин в смутном сне // Явилися впервые мне — // И даль свободного романа // Я сквозь магический кристалл // Еще не ясно различал.
Он пел любовь, любви послушный, // И песнь его была ясна, //
Как мысли девы простодушной, //
Как сон младенца,
как луна // В пустынях неба безмятежных, // Богиня тайн и вздохов нежных; // Он пел разлуку и печаль, // И нечто, и туманну даль, // И романтические розы; // Он пел те дальные страны, // Где долго в лоно тишины // Лились его
живые слезы; // Он пел поблеклый жизни цвет // Без малого в осьмнадцать лет.