Много ли, мало ли времени она лежала без памяти — не ведаю; только, очнувшись, видит она себя во палате высокой беломраморной, сидит она на золотом престоле со каменьями драгоценными, и обнимает ее принц молодой, красавец писаный, на голове со короною царскою, в одежде златокованной, перед ним стоит отец с сестрами, а кругом на коленях стоит свита великая, все одеты в парчах золотых, серебряных; и возговорит к ней молодой принц, красавец писаный, на голове со короною царскою: «Полюбила ты меня, красавица ненаглядная,
в образе чудища безобразного, за мою добрую душу и любовь к тебе; полюби же меня теперь в образе человеческом, будь моей невестою желанною.
Злая волшебница прогневалась на моего родителя покойного, короля славного и могучего, украла меня, еще малолетнего, и сатанинским колдовством своим, силой нечистою, оборотила меня в чудище страшное и наложила таковое заклятие, чтобы жить мне в таковом виде безобразном, противном и страшном для всякого человека, для всякой твари божией, пока найдется красная девица, какого бы роду и званья ни была она, и полюбит меня
в образе страшилища и пожелает быть моей женой законною, и тогда колдовство все покончится, и стану я опять попрежнему человеком молодым и пригожиим; и жил я таковым страшилищем и пугалом ровно тридцать лет, и залучал я в мой дворец заколдованный одиннадцать девиц красныих, а ты была двенадцатая.
Неточные совпадения
Самые первые предметы, уцелевшие на ветхой картине давно прошедшего, картине, сильно полинявшей
в иных местах от времени и потока шестидесятых годов, предметы и
образы, которые еще носятся
в моей памяти, — кормилица, маленькая сестрица и мать; тогда они не имели для меня никакого определенного значенья и были только безыменными
образами.
Постоянное присутствие матери сливается с каждым моим воспоминанием. Ее
образ неразрывно соединяется с моим существованьем, и потому он мало выдается
в отрывочных картинах первого времени моего детства, хотя постоянно участвует
в них.
Столько увидел и узнал я
в этот день, что детское мое воображение продолжало представлять мне
в каком-то смешении все картины и
образы, носившиеся предо мною.
В самое это время священник
в полном облачении, неся крест на голове, предшествуемый диаконом с кадилом,
образами и хоругвями и сопровождаемый огромною толпою народа, шел из церкви для совершения водосвящения на иордани.
Сначала смешанною толпою новых предметов,
образов и понятий роились у меня
в голове: Дема, ночевка
в Чувашах, родники, мельница, дряхлый старичок-засыпка и ржаное поле со жницами и жнецами, потом каждый предмет отделился и уяснился, явились темные, не понимаемые мной места или пятна
в этих картинах; я обратился к отцу и матери, прося объяснить и растолковать их мне.
Дождь лил как из ведра, так что на крыльцо нельзя было выйти; подъехала карета,
в окошке мелькнул
образ моей матери — и с этой минуты я ничего не помню…
Мансуров и мой отец горячились больше всех; отец мой только распоряжался и беспрестанно кричал: «Выравнивай клячи! нижние подборы веди плотнее! смотри, чтоб мотня шла посередке!» Мансуров же не довольствовался одними словами: он влез по колени
в воду и, ухватя руками нижние подборы невода, тащил их, притискивая их к мелкому дну, для чего должен был, согнувшись
в дугу, пятиться назад; он представлял таким
образом пресмешную фигуру; жена его, родная сестра Ивана Николаича Булгакова, и жена самого Булгакова, несмотря на свое рыбачье увлеченье, принялись громко хохотать.
Наконец выбрали и накидали целые груды мокрой сети, то есть стен или крыльев невода, показалась мотня, из длинной и узкой сделавшаяся широкою и круглою от множества попавшейся рыбы; наконец стало так трудно тащить по мели, что принуждены были остановиться, из опасения, чтоб не лопнула мотня; подняв высоко верхние подборы, чтоб рыба не могла выпрыгивать, несколько человек с ведрами и ушатами бросились
в воду и, хватая рыбу, битком набившуюся
в мотню, как
в мешок, накладывали ее
в свою посуду, выбегали на берег, вытряхивали на землю добычу и снова бросались за нею; облегчив таким
образом тягость груза, все дружно схватились за нижние и верхние подборы и с громким криком выволокли мотню на берег.
Мать не могла зимой ездить
в закрытом экипаже: ей делалось тошно и дурно; даже
в кибитке она сидела каким-то особенным
образом, вся наружи, так что воздух обхватывал ее со всех сторон.
В углу стоял высокий столик, накрытый белой салфеткой, с большим
образом, перед которым теплилась желтая восковая свечка...
Приносили из церкви большой местный
образ Иверской Божьей Матери и служили молебен у маменьки
в спальне.
Нас же не пустили туда; но мы видели и слышали, как с пеньем пронесли
образ через залу, молились
в отворенную дверь нашей столовой.
В комнате было так темно, что я видел только
образ матери, а лица разглядеть не мог; нас подвели к кровати, поставили на колени, мать благословила нас
образом, перекрестила, поцеловала и махнула рукой.
Услуживая таким
образом, мы пускались
в разные разговоры с бабушкой, и она становилась ласковее и более нами занималась, как вдруг неожиданный случай так отдалил меня от бабушки, что я долго ходил к ней только здороваться да прощаться.
Он был и живописец и архитектор: сам построил церковь для своей тещи Марьи Михайловны
в саду близехонько от дома и сам писал все
образа.
В тот же день, ложась спать
в нашей отдельной комнате, я пристал к своей матери со множеством разных вопросов, на которые было очень мудрено отвечать понятным для ребенка
образом.
Хотя Александра Ивановна, представляя
в доме некоторым
образом лицо хозяйки, очень хорошо знала, что это бессовестная ложь, хотя она вообще хорошо знала чурасовское лакейство и сама от него много терпела, но и она не могла себе вообразить, чтоб могло случиться что-нибудь похожее на случившееся с нами.
Таким
образом мне удалось заглянуть
в «Алькивиада»,
в «Графа Вальмонта, или Заблуждение рассудка» и
в «Достопамятную жизнь Клариссы Гарлов».
Я заснул
в обыкновенное время, но вдруг отчего-то ночью проснулся: комната была ярко освещена, кивот с
образами растворен, перед каждым
образом,
в золоченой ризе, теплилась восковая свеча, а мать, стоя на коленях, вполголоса читала молитвенник, плакала и молилась.
Бабушка затепливала свечки перед
образами и молилась, а тетушка, боявшаяся грома, зарывалась
в свою огромную перину и пуховые подушки.
Как ни хотелось моему отцу исполнить обещание, данное матери, горячо им любимой, как ни хотелось ему
в Багрово,
в свой дом,
в свое хозяйство,
в свой деревенский
образ жизни, к деревенским своим занятиям и удовольствиям, но мысль ослушаться Прасковьи Ивановны не входила ему
в голову.
Неточные совпадения
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С каким живым очарованьем // Пьет обольстительный обман! // Счастливой силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — // Все для мечтательницы нежной //
В единый
образ облеклись, //
В одном Онегине слились.
Замечу кстати: все поэты — // Любви мечтательной друзья. // Бывало, милые предметы // Мне снились, и душа моя // Их
образ тайный сохранила; // Их после муза оживила: // Так я, беспечен, воспевал // И деву гор, мой идеал, // И пленниц берегов Салгира. // Теперь от вас, мои друзья, // Вопрос нередко слышу я: // «О ком твоя вздыхает лира? // Кому,
в толпе ревнивых дев, // Ты посвятил ее напев?
Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто
в кладовой? зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги? зачем вся дворня спит немилосердным
образом и повесничает все остальное время?
Таким
образом рассуждали и говорили
в городе, и многие, побуждаемые участием, сообщили даже Чичикову лично некоторые из сих советов, предлагали даже конвой для безопасного препровожденья крестьян до места жительства.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а
в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким
образом, что щеки сделались настоящий атлас
в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел
в бричку.