Люди принялись разводить огонь: один принес сухую жердь от околицы, изрубил ее на поленья, настрогал стружек и наколол лучины для подтопки, другой притащил целый ворох хворосту с речки, а третий, именно повар Макей, достал кремень и огниво, вырубил огня на большой кусок труту, завернул его в сухую куделю (ее возили нарочно с собой для таких случаев),
взял в руку и начал проворно махать взад и вперед, вниз и вверх и махал до тех пор, пока куделя вспыхнула; тогда подложили огонь под готовый костер дров со стружками и лучиной — и пламя запылало.
Неточные совпадения
Мы уселись
в карете по-прежнему и
взяли к себе няню, которая опять стала держать на
руках мою сестрицу.
Вдруг плач ребенка обратил на себя мое внимание, и я увидел, что
в разных местах, между трех палочек, связанных вверху и воткнутых
в землю, висели люльки; молодая женщина воткнула серп
в связанный ею сноп, подошла не торопясь,
взяла на
руки плачущего младенца и тут же, присев у стоящего пятка снопов, начала целовать, ласкать и кормить грудью свое дитя.
Мать
взяла нас обоих за
руки и ввела
в горницу дедушки; он лежал совсем раздетый
в постели.
Тетушка
взяла меня за
руку и повела
в гостиную, то есть
в нашу спальную комнату.
Нянька проворно оправила наше платье и волосы,
взяла обоих нас за
руки и повела
в лакейскую; двери были растворены настежь,
в сенях уже стояли бабушка, тетушка и двоюродные сестрицы.
Евсеич отдал нас с
рук на
руки Матвею Васильичу, который
взял меня за
руку и ввел
в большую неопрятную комнату, из которой несся шум и крик, мгновенно утихнувший при нашем появлении, — комнату, всю установленную рядами столов со скамейками, каких я никогда не видывал; перед первым столом стояла, утвержденная на каких-то подставках, большая черная четвероугольная доска; у доски стоял мальчик с обвостренным мелом
в одной
руке и с грязной тряпицей
в другой.
В уста вложив кинжал и
в руки взяв мечи,
Которые у них сверкали, как лучи… //……………………………………… //……………………………………….
И войска нашего ударили
в ограду,
Как стадо лебедей скрывается от граду,
Так войски по холмам от их мечей текли...
Поехал и мой отец, но сейчас воротился и сказал, что бал похож на похороны и что весел только
В.**, двое его адъютантов и старый депутат, мой книжный благодетель, С. И. Аничков, который не мог простить покойной государыне, зачем она распустила депутатов, собранных для совещания о законах, и говорил, что «пора мужской
руке взять скипетр власти…».
Погодя немного отец
взял нас за
руки и привел
в спальню.
Один раз, когда мы все сидели
в гостиной, вдруг вошел Иван Борисыч, небритый, нечесаный, очень странно одетый; бормоча себе под нос какие-то русские и французские слова, кусая ногти, беспрестанно кланяясь набок, поцеловал он
руку у своей матери,
взял ломберный стол, поставил его посереди комнаты, раскрыл, достал карты, мелки, щеточки и начал сам с собою играть
в карты.
Она громко засмеялась,
взяла за
руку мою мать и повела
в гостиную;
в дверях стояло много гостей, и тут начались рекомендации, обниманья и целованья.
Прасковья Ивановна
взяла за
руки моего отца и мать и повела их
в залу, где ожидало нас множество гостей, съехавшихся к празднику.
Попов, дворовый человек, должен быть грамотей: ножа, я чай, не
взял в руки, а проворовался благородным образом.
— Что это у вас на халате опять пятно? — заботливо спросила она,
взяв в руки полу халата. — Кажется, масло? — Она понюхала пятно. — Где это вы? Не с лампадки ли накапало?
Опять я испугалася, // Макара Федосеича // Я не узнала: выбрился, // Надел ливрею шитую, //
Взял в руки булаву, // Как не бывало лысины. // Смеется: — Что ты вздрогнула? — // «Устала я, родной!»
Неточные совпадения
— Андрей Иванович, помилуйте! — сказал он,
взявши его за обе
руки. — Какое ж оскорбление? что ж тут оскорбительного
в слове ты?
Взявши его к себе на
руки, начал он приподымать его кверху и тем возбудил
в ребенке приятную усмешку, которая очень обрадовала обоих родителей.
Манилов был совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу
руку и долго смотрели молча один другому
в глаза,
в которых видны были навернувшиеся слезы. Манилов никак не хотел выпустить
руки нашего героя и продолжал жать ее так горячо, что тот уже не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что не худо бы купчую совершить поскорее и хорошо бы, если бы он сам понаведался
в город. Потом
взял шляпу и стал откланиваться.
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под
руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица, какое художник
взял бы
в образец для Мадонны и какое только редким случаем попадается на Руси, где любит все оказаться
в широком размере, всё что ни есть: и горы и леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую он встретил на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей, их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
— На что ж деньги? У меня вот они
в руке! как только напишете расписку,
в ту же минуту их
возьмете.