Неточные совпадения
Везде приняли нас очень благосклонно, но Григорий Иваныч объявил, что я могу поступить собственно к его товарищу Запольскому, потому что они воспитанников разделили; что трое старших находятся непосредственно под его наблюдением; что его воспитанники, через
год кончив курс
гимназического ученья, должны оставить гимназию для поступления в службу, и что он, Григорий Иваныч, тогда будет жить особо и воспитанников иметь не хочет.
Мать заставила меня рассказать весь
год моей
гимназической жизни со всеми мельчайшими подробностями и в продолжение рассказа часто говорила моему отцу: «Видишь ли, Тимофей Степаныч, я не ошиблась в Григории Иваныче.
В спектакле я был только зрителем: во-первых, потому, что много было охотников постарше меня, а во-вторых, потому, что я не смел и заикнуться об этом Григорию Иванычу, — и напрасно, как это покажет следующий
год, в котором назначено было развернуться моей театральной и литературной
гимназической деятельности.
Жили в Казани и шумно и привольно, но по части высшей „интеллигенции“ было скудно. Даже в Нижнем нашлось несколько писателей за мои
гимназические годы; а в тогдашнем казанском обществе я не помню ни одного интересного мужчины с литературным именем или с репутацией особенного ума, начитанности. Профессора в тамошнем свете появлялись очень редко, и едва ли не одного только И.К.Бабста встречал я в светских домах до перехода его в Москву.
Неточные совпадения
Я высидел уже тогда четыре
года на
гимназической «парте», я прочел к тому времени немало книг, заглядывал даже в «Космос» Гумбольдта, знал в подлиннике драмы Шиллера; наши поэты и прозаики, иностранные романисты и рассказчики привлекали меня давно. Я был накануне первого своего литературного опыта, представленного по классу русской словесности.
Поверят ли мне, что во все семь
лет учения годовая плата была пять рублей?! Ее вносили в полугодия, да и то бывали недоимщики. Вся
гимназическая выучка — с правом поступить без экзамена в университет своего округа — обходилась в 35 рублей!
Как бы я, задним числом, ни придирался к тогдашней жизни, в период моего
гимназического ученья (1846–1853
годы), я бы никак не мог поставить ее в такой мрачный свет, как сделал, например, М.Е.Салтыков в своем «Пошехонье».
Оказалось, что реформа, запретившая оставаться более двух
лет в одном классе, застигла его продолжительную
гимназическую карьеру только на второй ступени. Богатырь оказался моим товарищем, и я со страхом думал, что он сделает со мной в ближайшую перемену… Но он не показал и виду, что помнит о наших внегимназических отношениях. Вероятно, ему самому эти воспоминания доставляли мало удовольствия…
Наконец в конце июня 1863
года и я в мундире с красным воротником и медными пуговицами отправился в первый раз на уроки в новое
гимназическое здание.