Неточные совпадения
Сестра моя и брат, оба меня моложе, остались
в Симбирской губернии,
в богатом селе Чуфарове, у двоюродной тетки моего отца, от которой
в будущем ожидали мы наследства; но
в настоящее
время она не помогала моему отцу ни
одной копейкой и заставляла его с семейством терпеть нередко нужду: даже взаймы не давала ни
одного рубля.
Тут все переменилось:
в два месяца я выучил эти четыре правила, которые только
одни из всей математики и теперь не позабыты мной;
в остальное
время до отъезда
в Казань отец только повторял со мной зады;
в списывании прописей я достиг также возможного совершенства.
Случалось, что
в то
время, когда я думал совсем о другом и даже когда был сильно занят ученьем, — вдруг какой-нибудь звук голоса, вероятно, похожий на слышанный мною прежде, полоса солнечного света на окне или стене, точно так освещавшая некогда знакомые, дорогие мне предметы, муха, жужжавшая и бившаяся на стекле окошка, на что я часто засматривался
в ребячестве, — мгновенно и на
одно мгновение, неуловимо для сознания, вызывали забытое прошедшее и потрясали мои напряженные нервы.
На перевозе оказалась посуда, большая и новая: на
одну завозню поставили всех лошадей и карету; меня заперли
в нее с Парашей, опустили даже гардинки и подняли жалюзи, чтоб я не видал волнующейся воды; но я сверх того закутал голову платком и все-таки дрожал от страха во все
время переправы; дурных последствий не было.
Наступила осень,
одно удовольствие исчезало вслед за другим; дни стали коротки и сумрачны; дожди, холод загнали всех
в комнаты; больше стал я проводить
время с матерью, больше стал учиться, то есть писать и читать вслух.
Такие слова вкрадчиво западали
в мой детский ум, и следствием того было, что
один раз тетка уговорила меня посмотреть игрище тихонько; и вот каким образом это сделалось: во все
время святок мать чувствовала себя или не совсем здоровою, или не совсем
в хорошем расположении духа; общего чтения не было, но отец читал моей матери какую-нибудь скучную или известную ей книгу, только для того, чтоб усыпить ее, и она после чая, всегда подаваемого
в шесть часов вечера, спала часа по два и более.
Через несколько
времени я нарушил обещание и рассказал Манасеиным, что хранится
в сундуке, и мы потом не
один раз, подглядывая
в дверные щели, видели, как Ах-в, запершись на крючок, раскладывал свои картинки по постели, по столам, по стульям и даже по полу.
В продолжение восемнадцати лет, со
времени своего определения
в московскую гимназию, Григорий Иваныч
один только раз ездил на побывку
в Малороссию, перед поступлением
в звание учителя, и вывез из родительского дома неприятное и тягостное ощущение.
За несколько дней до возвращения моего с Григорьем Иванычем из Аксакова, когда
в гимназии собрались уже почти все ученики, какой-то отставной военный чиновник, не знаю почему называвшийся квартермистром, имевший под своею командой всех инвалидов, служивших при гимназии, прогневался на
одного из них и стал его жестоко наказывать палками на заднем дворе, который отделялся забором от переднего и чистого двора, где позволялось играть и гулять
в свободное
время всем воспитанникам.
Этот человек так искренно меня любил, так охотно занимался со мною, что
время, проведенное
в его классах, осталось
одним из приятных воспоминаний моей юности.
Двигать толпою зрителей, овладеть их чувствами и заставить их слиться
в одно чувство с выражаемым тобою, жить
в это
время одной жизнью с тобою — такое духовное наслаждение, которым долго остается полна душа, которое никогда не забывается!
Я не стану распространяться о том, как устроивала свое городское житье моя мать, как она взяла к себе своих сестер, познакомилась с лучшим казанским обществом, делала визиты, принимала их, вывозила своих сестер на вечера и на балы, давала у себя небольшие вечера и обеды; я мало обращал на них внимания, но помню, как во
время одного из таких обедов приехала к нам из Москвы первая наша гувернантка, старуха француженка, мадам Фуасье, как влетела она прямо
в залу с жалобою на извозчиков и всех нас переконфузила, потому что все мы не умели говорить по-французски, а старуха не знала по-русски.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь
одной // Дивится зритель молодой // (Что было также
в прежни леты, // Во
время ваше и мое), // Не обратились на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, //
Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами //
В то
время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом //
Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело
в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви
в знойный день // Давать насильственную тень.
Конечно, не
один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений //
В то
время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот
в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян бывал!
Он так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел
один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.