Впоследствии она перешла весною в ростополь, страшную, посиневшую реку Каму, уже ни для кого не проходимую, ежеминутно готовую взломать свои льды, — узнав, что тоска меня одолела и что я лежу в больнице…
В десять дней дотащилась моя мать до большого села Мурзихи на берегу Камы; здесь вышла уже большая почтовая дорога, крепче уезженная, и потому ехать по ней представлялось более возможности, но зато из Мурзихи надобно было переехать через Каму, чтоб попасть в село Шуран, находящееся, кажется, в восьмидесяти верстах от Казани.
Кама еще не прошла, но надулась и посинела; накануне перенесли через нее на руках почту, но в ночь пошел дождь, и никто не соглашался переправить мою мать и ее спутников на другую сторону.
На заре шестеро молодцов, рыбаков по промыслу, выросших на Каме и привыкших обходиться с нею во всяких ее видах, каждый с шестом или багром, привязав за спины нетяжелую поклажу, перекрестясь на церковный крест, взяли под руки обеих женщин, обутых в мужские сапоги, дали шест Федору, поручив ему тащить чуман, то есть широкий лубок, загнутый спереди кверху и привязанный на веревке, взятый на тот случай, что неравно барыня устанет, — и отправились в путь, пустив вперед самого расторопного из своих товарищей для ощупывания дороги.
На берегу дожидались переправы три крестьянских телеги с поклажей и возчиками и десятка полтора баб с кузовами ягод; бабы возвращались домой пешком на противоположный берег Камы.
Пристань находилась против самого Шурана, и для того, чтоб не быть снесенным быстротою течения сердитой Камы и чтобы угодить прямо на перевоз, надобно было подняться вверх по реке, на шестах, с лишком версту.
И вот весной Игнат отправил сына с двумя баржами хлеба на Каму. Баржи вел пароход «Прилежный», которым командовал старый знакомый Фомы, бывший матрос Ефим, — теперь Ефим Ильич, тридцатилетний квадратный человек с рысьими глазами, рассудительный, степенный и очень строгий капитан.
При царе Иване Васильевиче Грозном были богатые купцы Строгоновы, и жили они в Перми, на реке Каме. Прослышали они, что по реке Каме на 140 верст в кругу есть хороша земля: пашня не пахана от века, леса черные от века не рублены. В лесах зверя много, а по реке озера рыбные, и никто на той земле не живет, только захаживают татары.
Он несколько времени жил среди остяков, на берегу реки Мулянки, — впадает в Каму ниже Перми, — где срубил и сжег громадную ель, которой молились остяки.
Кам, также встречается написание Кхам (тиб. ཁམས་; [kʰâm]; Вайли: khams; упрощённый китайский: 康巴; пиньинь: Kāngbā) — юго-восточная из трех исторических областей Тибета, наряду с У-Цангом (включая Нгари) и Амдо. Кам — часть Тибетского государства в тех границах, на которых настаивает тибетское правительство в изгнании. Это огромный нагорный регион, «страна четырёх рек и шести горных кряжей», населённый 14 народами, говорящими на разных языках. Основное население составляют тибетцы, говорящие на камском языке. Помимо буддизма, в регионе сохраняются традиционные тибетские верования (бон). (Википедия)
Кам, также встречается написание Кхам (тиб. ཁམས་; [kʰâm]; Вайли: khams; упрощённый китайский: 康巴; пиньинь: Kāngbā) — юго-восточная из трех исторических областей Тибета, наряду с У-Цангом (включая Нгари) и Амдо. Кам — часть Тибетского государства в тех границах, на которых настаивает тибетское правительство в изгнании. Это огромный нагорный регион, «страна четырёх рек и шести горных кряжей», населённый 14 народами, говорящими на разных языках. Основное население составляют тибетцы, говорящие на камском языке. Помимо буддизма, в регионе сохраняются традиционные тибетские верования (бон).