Неточные совпадения
Не спрашивая о хозяине, Казначеев ввел меня из прихожей в столовую и остановился у дверей
кабинета, поглядел в замочную скважину и сказал: «
Дядя тут; не пишет, а что-то читает; верно, ждет нас».
Тут узнал я, что
дядя его, этот разумный и многоученый муж, ревнитель целости языка и русской самобытности, твердый и смелый обличитель торжествующей новизны и почитатель благочестивой старины, этот открытый враг слепого подражанья иностранному — был совершенное дитя в житейском быту; жил самым невзыскательным гостем в собственном доме, предоставя все управлению жены и не обращая ни малейшего внимания на то, что вокруг него происходило; что он знал только ученый совет в Адмиралтействе да свой
кабинет, в котором коптел над словарями разных славянских наречий, над старинными рукописями и церковными книгами, занимаясь корнесловием и сравнительным словопроизводством; что, не имея детей и взяв на воспитание двух родных племянников, отдал их в полное распоряжение Дарье Алексевне, которая, считая все убеждения супруга патриотическими бреднями, наняла к мальчикам француза-гувернера и поместила его возле самого
кабинета своего мужа; что родные его жены (Хвостовы), часто у ней гостившие, сама Дарья Алексевна и племянники говорили при
дяде всегда по-французски…
Дядя, переменив только мундир на халат и сапоги на ичиги, шаркая ногами по полу, или как-то таская их по-стариковски, торопливо вышел из
кабинета, сел между мною и Казначеевым и молча занялся сначала своей стынувшей тарелкой супа.
Дядя был так доволен, что заставил меня прочесть другую пьесу, потом третью, четвертую и, наконец, приметя или подумав, что для других это скучно, увел меня в
кабинет, где я читал ему на просторе из Державина, Капниста и даже из князя Шихматова по крайней мере часа полтора.
Секрет был сохранен строжайшим образом; репетиции делались в
кабинете у
дяди, и никто из знакомых не знал о приготовляемом сюрпризе.
Его справедливые и очень смело высказываемые мнения, подаваемые им иногда в Государственном совете против единогласных решений всех членов, — в богатом переплете с золотым обрезом, с собственноручною надписью Шишкова: «Золотые голоса Мордвинова», — постоянно лежали на письменном столе у
дяди в
кабинете.
Здесь кстати рассказать забавный анекдот и пример рассеянности Александра Семеныча, который случился, впрочем, несколько позднее. Я пришел один раз обедать к Шишковым, когда уже все сидели за столом. Мне сказали, что
дядя обедает в гостях и что он одевается. Я сел за стол, и через несколько минут Александр Семеныч вышел из
кабинета во всем параде, то есть в мундире и в ленте; увидев меня, он сказал: «Кабы знал, что ты придешь, — отказался бы сегодня обедать у Бакуниных».
Тетка раскричалась, хотела было опять одеть своего супруга и отправить к Бакуниным; но
дядя на этот раз уперся и, встав из-за стола, разумеется, совершенно голодный, сказал, «что он уже пообедал» — и пригласил нас с Казначеевым в
кабинет, обещая прочесть что-то новое.
«Да как в голову пришли тебе Воронцовы?» — «Да черт знает как: я об них и не думал», — отвечал
дядя и увел нас в
кабинет, где и прочел нам мысли о русском правописании, против которых мы отчасти возражали.
Дядя расходился и, сказав: «Да их надо все переправить», взял альбом и унес к себе в
кабинет.
В это время ходила по Петербургу пародия известного стихотворения Жуковского «Певец в стане русских воинов», написанная на Шишкова и на всю вообще «Беседу русского слова». Один раз племянник Александра Семеныча, Саша Шишков, быв со мной в
кабинете у
дяди, сказал мне на ухо: «Если б
дядя знал, что у меня в кармане!» — «Что же у тебя такое?» — спросил я. — «Пародия на
дядю, и на всю Беседу, написанная Батюшковым».
Иногда после полуночи, в самый разгар наших споров, в стену смежного
кабинета дяди раздавался стук… Фроим спохватывался, на его лице появлялась уморительная гримаса, и, поднявшись на цыпочки, он делал рукой широкий жест меламеда, усмиряющего раскричавшихся хедерников:
Неточные совпадения
Это было ему тем более неприятно, что по некоторым словам, которые он слышал, дожидаясь у двери
кабинета, и в особенности по выражению лица отца и
дяди он догадывался, что между ними должна была итти речь о матери.
Варвара не очень крикливо обставила ее новой мебелью, Клим взял себе все старое, накопленное
дядей Хрисанфом, и устроил солидный
кабинет.
Жених и невеста вышли из
кабинета. В этот же вечер было решено до времени не объявлять о помолвке, а написать
дяде и сестре в Шестово. Княжна Лида принялась писать письма. Князь со своей стороны написал брату. Письма были отправлены с тем же нарочным, который был прислан в город князем Александром Павловичем заказать номер в гостинице «Гранд-Отель» и уведомить князя Дмитрия о визите к нему Николая Леопольдовича Гиршфельда.
Они тихо вошли в
кабинет и приблизились к постели умирающего. Шурочка, постоянно тайком пробиравшаяся в
кабинет больного «
дяди», была там, но при их входе незаметно скрылась за ширмы, окружавшие постель.
Новский и Карамышев согласились вполне с этим заключением. Начался допрос свидетелей. Когда прислуживавшие вечером княгине лакей и горничная показали, что оставили ее в номере с ее сиятельством княжной Маргаритой Дмитриевной, в уме Карамышева снова мелькнула мысль, что княжну также видели шедшей накануне по направлению к
кабинету, в котором нашли на другой день мертвой ее
дядю.