Карамзин мне сказал однажды, человек, он всех тварей живущее, он всё перенесть может.
Карамзин художник, но он не говорил, а вещал, не писал, а начертывал на скрижалях, и создал риторскую традицию.
Карамзин же, увы, был уже не колеблющимся, вполне определённым норманистом.