23
Никто из подопечных не знал точно фамилию, имя и отчество хозяина огромной, в половину этажа, квартиры, расположенной в центре города и стоившей не менее миллиона долларов. Все звали его Хозяином. С большой буквы — Хозяин. Даже шефом опасались звать, хотя шеф — тоже неплохо, это понятно, высоко, но Хозяин — это убедительнее, весомее, громче. Ум Хозяин имел хваткий, как и большинство водителей-таксеров, умевших и пару девочек склеить бесплатно по дороге, и десяток бутылок паленой водки загнать из-под полы, ночью, взяв за них не тройную или четверную, а десятерную цену (в пору Горбачева, когда вину и водке была объявлена война и водка продавалась в магазинах с двух часов дня до семи вечера, едва ли не по списку, люди опустились до того, что пили даже вонючие лосьоны, одеколоны и отстой от паркетного лака; естественно, деловые люди широко наладили производство подпольной водки, самопальной или паленой, которую развозили и продавали таксисты, Хозяин был одним из таких продавцов), и клиента обмишурить, получив с него сверх положенного себе на обед… Это был шик особого рода — получить сверх счетчика ровно на обед. Обедал Хозяин в ту пору в «Зеленом глазе» — бойкой стекляшке, находящейся недалеко от Никитских ворот. Черной икры с гренками да печенки «фуа-гра» там, конечно, не было, но хорошее жаркое с двумя кусочками хлеба — это было, и первое и второе одновременно, плюс тарелка красного свекольника с жирным шматком сметаны — дополнительное первое для тех, кому выпала тяжелая шоферская смена, плюс стакан компота… На это «сверхнормативной» пятерки вполне хватало. Именно столько старался взять Хозяин с каждого клиента. А то, что положено по счетчику, сдавал в кассу таксопарка.
Но все это осталось в далеком прошлом. Ныне Хозяин, если захочет, то может вообще купить весь «Зеленый глаз» вместе с прилегающими к стекляшке улицами и, вообще, если понадобится, на равных потягаться своим влиянием и с мэром Москвы, и с губернатором Московской области, и даже с самим президентом. Одно слово — Хозяин.
С этим ничтожеством Абросимовым он только время потерял. Пустое место. Максимум на что Боря способен — стирать шнурки и глодать кости, выловленные из хаша.
Хозяин вздохнул негодующе, разложил перед собой бумажки — донесения двух бригадиров, присматривающих за Останкино и вообще занимающихся телевизионными делами. Хозяин, как и государство в лице многих чиновников, собирался установить над телевидением свой железный контроль. И главное — контроль над его финансовыми потоками, чтобы ни один рубль, ни один доллар не проскакивали мимо незамеченными.
Взгромоздив на нос узенькие, будто броневые щели, крохотные очки, он углубился в чтение бумажек. Через полчаса сдернул очки с носа и произнес удовлетворенно:
— Эге!
На это негромкое «Эге!» тотчас возник помощник — их у Хозяина было три — наутюженный, напомаженный, довольно респектабельный молодой человек.
— Слушаю вас. — Молодой человек в вежливой готовности склонил голову и вытащил из кармана блокнот с заложенным карандашом.
— Узнай-ка, мигом, под кем сейчас ходит этот рекламный дух… как его… фамилия его, — Хозяин поднял одну из бумажек, — Бейлис.
Секретарь торопливо записал в блокнот: «Бейлис».
— Узнай, чем он дышит, с кем ликеры и кофеек пьет, под кем крышует. — Слово «крышует» Хозяин усилил, оно было главным в этом перечне.
Из бумажек — «докладных», поданных ему бригадирами, Хозяин выяснил, что самой крупной фигурой среди рекламщиков ныне считается Бейлис. Он, если понадобится, любого кобелька там прижмет и, надо полагать, справится и с этим несговорчивым козлом, с Владом.
Через пятнадцать минут секретарь вновь едва слышно скрипнул дверью.
— Я все узнал.
— Ну?
— Крышей у Бейлиса является Глобус со своей группировкой…
— Кто такой Глобус? — перебил секретаря Хозяин, в голосе его послышались ворчливо-властные нотки.
— Под началом у него ходят двенадцать человек. Без охраны нигде не появляется. Бейлиса опекает плотно. Всегда вооружен.
Хозяин недовольно поморщился:
— Не люблю этих слов.
— Простите. Но все равно эту информацию я должен довести до вас.
— Довезти? На чем? На телеге? — Хозяин усмехнулся, довольный тем, что на каламбуре поймал секретаря. — Где чаще всего бывает этот Глобус?
— На дискотеке у «ЛИС’Са».
Брови у Хозяина изумленно вздернулись и сложились в домик.
— Так он, выходит, совсем несерьезный человек?
— Я бы так не сказал.
— Ну какой же он серьезный, если до сих пор бегает на танцульки?
— Он бывает не только на танцульках.
— Где еще?
— В казино. Часто обедает в ресторане «Сирена»…
— Видел я эту «Сирену». Ничего в ней хорошего, под стеклянным полом плавают полудохлые осетры — того гляди провалишься и сам осетром станешь. Все ясно. — Хозяин сделал брезгливое лицо и поднял растопыренную ладонь, останавливая секретаря. — Позови-ка мне Феню.
Феня — смышленый, ловкий, с высокими залысинами и гибкой фигурой танцора, выполнял при Хозяине роль чиновника для особых поручений.
— Хорошо выглядишь, Феня, — похвалил его Хозяин.
— Стараюсь.
— Значит так, Феня… Есть один авторитет из новоявленных, по кличке Глобус…
Феня напрягся, на лбу у него возникли вертикальные складки.
— Что-то слышал, Хозяин, но что конкретно — вспомнить не берусь.
— А и не надо впопыхах вспоминать, милок, — назидательно произнес Хозяин. Ты это дело обшурупь потщательнее, в тиши и покое, а потом действуй. Действуй так, чтобы ни один кремлевский полк перед тобой не устоял.
— Понял, Хозяин. — Феня не удержался, расплылся в улыбке. — Этого Глобуса надо того… — Он провел пальцем себе по шее. — Правильно я понял?
— Догадливый, — пробурчал Хозяин.
Комбинация, которую задумал Хозяин, была проста, как превращение воды в лед в холодную зимнюю пору: лишить Бейлиса крыши и самому стать его крышей. А Бейлис — один из самых близких к Владу людей, в дом к нему входит не спрашиваясь, дверь в кабинет открывает ногой. Попав под влияние, а точнее — под крышу Хозяина, он скажет Владу то, что надо. И заставит того действовать так, как надо.
Это был, пожалуй, самый короткий, самый прямой путь к достижению цели.
Можно было, конечно, вступить в переговоры с Глобусом, оттеснить его, но, во-первых, кто такой Глобус в сравнении с Хозяином, чтобы вступать с ним в переговоры, во-вторых — противно, а в-третьих — слишком длинная дорога. Времени на уговоры-переговоры будет ухлопано столько, что к этой поре и Россия, глядишь, уже начнет разваливаться. И так на ладан старуха дышит… Самое простое — убрать Глобуса. Как там любил говорить мудрый вождь и учитель товарищ Сталин? «Нет человека — нет проблемы»? Так?
Так вот, нет Глобуса, и нет проблемы.
Хозяин поднял глаза, увидел, что Феня еще находится в кабинете, стоит у косяка, подпирая плечом дверь.
— Ты еще здесь? — удивился Хозяин.
— Вы не дали отбоя, поэтому я и не ушел.
— Отбой, — устало произнес Хозяин. Феня исчез.
Хозяин поглядел в окно: голые черные ветки, украшенные такими же черными прозрачными сосульками, напоминали рисунок тюремной решетки, и это вызвало у Хозяина неприятные ассоциации. Взгляда в сторону он не отвел, только сжал в одну ровную линию губы.
Самая пора поехать куда-нибудь отдохнуть, погреться, искупаться в чистой голубой воде, поплавать с маской, поглазеть на диковинных тропических рыб. В глазах у Хозяина мелькнуло что-то расслабленное, вспыхнули маленькие огоньки и тут же погасли — он подавил в себе желание расслабляться.
Расслабляться нельзя, стоит только один раз впустую хлопнуть ртом, как свои же подопечные и съедят, не говоря уже о друзьях и соперниках — стрескают собратья по «перу» и не поморщатся. Горчичкой намажут, соусом польют и съедят.
— А чтобы этого не было — никакого расслабона, — проговорил Хозяин вслух, сгреб бумажки, лежавшие перед ним, в одну кучу и сунул в стол.
