3
Фитц
Во второй раз за вечер давлюсь пивом на середине глотка.
О Иисус сладчайший. Она это всерьез? Приглядываюсь к Саммер, которая изогнула изящную бровь и ждет ответа. Мда. Всерьез.
— Э-э… ты хочешь… э-э… — Снова кашляю.
— Да расслабься, — смеется Саммер, — я пошутила!
— Пошутила, — повторяю и прищуриваюсь. — То есть тебе ни капельки не хочется со мной поцеловаться?
Черт, зачем я ее подначиваю? Мой член приподнимается под ширинкой, предупреждая, как опасно думать о поцелуе с Саммер.
— Считаю, что небеса на землю не рухнут, если наши губы соприкоснутся, — подмигивает она. — И всегда приятно, когда есть кого поцеловать в новогоднюю ночь. Хотя по большей части это была шутка. Мне просто нравится заставлять тебя краснеть.
— Я не краснею, — возражаю. Парни не признаются в подобном на каждом углу.
— Краснеешь! — восклицает Саммер. — Прямо сейчас.
— Что, правда? Тебе это видно под бородой? — Демонстративно потираю лицо.
— Ага. — Она протягивает руку и гладит меня по щеке над густой порослью. — Вот. Здесь.
Я сглатываю, член снова напрягается.
Ненавижу то, как Саммер меня привлекает.
— Фитци, — шепчет она мне в ухо, и пульс учащается, — думаю, мы…
— С Новым годом, мать вашу!
Холлис меня просто спас.
Друг бросается к нам и небрежно чмокает Саммер в щеку. Они только сегодня познакомились, но девушка не кажется оскорбленной такой фамильярностью, лишь слегка удивленной.
— Ты спешишь на двадцать минут со своими восторгами, — сообщает она.
— А ты ничего не пьешь! — свирепо смотрит в ответ Холлис. — Почему у нее нет выпивки? Кто-нибудь, принесите этой красивой женщине выпить!
— Не люблю напиваться, — возражает Саммер.
— Чушь собачья, — ржет Дин, подгребая к нам со своей девушкой Элли Хейз. — Ты была в дрова пьяная, когда сожгла особняк женского общества.
— Ты сожгла особняк женского общества? — раздается знакомый голос.
Дин разворачивается вокруг себя.
— Джи! — каркает он. — Явился в последний момент!
— Ага, чуть не опоздали, — произносит Гарретт Грэм, делая большой шаг к столу. — На мосту столкнулись десять машин. Проторчали там почти час, прежде чем движение возобновилось.
— Хан-Хан! — радуется Элли, обнимая свою лучшую подругу и девушку Гарретта по имени Ханна Уэллс. — Я так рада тебя видеть!
— Я тоже! С наступающим Новым годом!
— С наступающим новым Гарреттом, — поправляет Ханну ее парень.
— Чувак, — парирует она, — прекращай. Я не буду говорить такое.
— С наступающим новым Гарреттом? — фыркает Саммер.
Дин закатывает глаза, наблюдая за нашим бывшим капитаном команды.
— Пафосный засранец. — Он переводит взгляд на Саммер. — У Гарретта день рождения выпадает на первый день года.
— Первый день Гарретта, — машинально произносит Гарретт, прежде чем поздороваться со мной, Холлисом и остальными парнями из команды, которые выбрались в Бруклин. Саммер он приобнимает и чмокает в щеку. — Рад видеть тебя, Саммерита. Ты подожгла студенческий особняк?
— О Боже. Нет. Я ничего не поджигала! — Она бросает гневный взгляд на брата.
— Братан, на тебя все пялятся, — неожиданно вмешивается Холлис, ухмыляясь Гарретту.
И правда: несколько голов повернулись в нашу сторону. Большинство уже слишком надрались, чтобы обращать внимание на окружающих, но некоторые все же узнали Гарретта. Он засветился в самом насыщенном первом сезоне за всю историю «Брюинз»[8], ничего удивительного, что его узнают даже за пределами Бостона.
— Похоже, меня скоро помидорами закидают, — хмурится Гарретт. — Вчера вечером мы проиграли «Айлендерс»[9] со счетом четыре-пять.
— Да, но ты забил подряд три шайбы, — возражает Ханна. — Только тупой идиот решит закидать помидорами такого игрока.
— А идиот может быть еще и не тупым? — усмехается Дин.
— О, заткнись, Ди Лаурентис. Ты понял, что я имела в виду.
— И каково это: быть знаменитым? — поддразнивает Элли, когда еще несколько человек начинают глазеть и показывать пальцем на Гарретта.
— Поделись опытом первой, — отшучивается Джи в ответ.
— Ха. Мне до тебя далеко, — говорит та, кто снимается в сериалах на HBO[10]. Последний, например, создают по мотивам моей любимой книги. Я рад, что Элли стала востребованной актрисой, но втайне считаю, что книга лучше экранизации.
Книги всегда лучше.
— Прекращай скромничать! — Саммер приобнимает рукой Элли, которая почти на голову ниже. — Ребята, она только за сегодняшний вечер дала уже четыре автографа. Она — звезда.
— Пока вышла только половина сезона, — протестует Элли. — Нас могут даже не продлить на следующий.
— Конечно, продлят, — говорит Дин тоном, не терпящим возражений.
Саммер отпускает Элли, приближается и кладет руку на мое плечо. Вполне безобидный жест, но я замечаю, что Гарретт и Хантер обращают на это внимание. Дин, к счастью, ничего не видит: Элли уводит его прочь, надеясь успеть еще потанцевать до полуночи.
Рядом Холлис изучает взглядом помещение с удивительной для пьяного энергичностью.
— Я должен решить, с кем в эту полночь буду целоваться по-французски, — объявляет он.
— Шикарно, — вставляет Саммер.
— Если будешь паинькой, выберу тебя. — Холлис смотрит на нее плотоядным взглядом.
Она лишь откидывает голову и смеется.
К счастью, у Холлиса железобетонное самомнение. Он пожимает плечами и отходит от столика, что побуждает и других парней разойтись. Пьер, наш франко-канадский приятель, и Мэтт Андерсон, младший защитник, направляются к бару. Остаются лишь Гарретт и Ханна. И Хантер, у которого в одной руке пиво, а в другой — телефон. Он снимает толпу на видео для Snapchat.
— А что насчет тебя? — обращается Саммер к Хантеру. — Сегодня ты успел потанцевать с семью разными девушками. Кого из них ты поцелуешь?
— Никого. — Он с серьезной миной опускает телефон. — Я не целуюсь в новогоднюю ночь. Цыпочки всегда ищут в этом скрытый смысл, даже если его там нет.
Саммер так сильно закатывает глаза, что кажется, они уже никогда не примут нормальное положение.
— Естественно, ведь все женщины начинают планировать свадьбу после первого же поцелуя. — Она бросает взгляд на смеющуюся Ханну. — Пойдем попудрим носик? Хочу поправить макияж до полуночи. Мои губы должны быть идеально накрашены, когда я поцелую будущего мужа под бой курантов.
Она снова гримасничает перед Хантером.
— Лучше поспеши, Блондиночка, — невозмутимо подмигивает тот и кивает в сторону огромных цифровых часов, размещенных над пультом диджея. — Осталось шестнадцать минут.
— Сейчас вернусь. — Ханна целует Гарретта и направляется следом за Саммер.
— Мне нужно подзаправиться, — обращаюсь я к нему и указываю на его пустые руки. — Да и тебе тоже.
Он кивает, мы оставляем Хантера за столиком и прокладываем путь к бару. Выбираем местечко подальше и потише, оно оказывается возле арочного проема, ведущего к туалетам. Я заказываю два пива, расплачиваюсь наличными. Когда поворачиваюсь, Гарретт смотрит на меня в упор.
— Что? — смущаюсь я.
— Что происходит между тобой и Саммер?
— Ничего.
Черт. Не слишком ли быстро я ответил?
— Врешь. Ты слишком быстро ответил.
Проклятье.
— Когда она до тебя дотронулась, — вкрадчиво говорит парень, — ты совсем не возражал.
Гарретт прав. Я не возражал. При нашей последней встрече я сознательно держался подальше от Саммер, а сегодня позволил трогать себя, даже пил с ней из одной бутылки. Честно говоря, если бы любил клубы, то и на танцпол позволил бы себя вытащить.
— Она… ну, влюбилась в меня, — неторопливо сообщаю.
— Ни хрена себе, чувак, — фыркает Гарретт. — Эта цыпочка желает оседлать твой член.
— Знаю. — Чувство вины комом застревает в горле. Надеюсь, я не дал повода для ложных надежд сегодня. — Не волнуйся. Дальше дело не зайдет.
— А с чего мне-то волноваться? — изумляется Гаррет, его брови сходятся к переносице. — Стоп. Ты меня неправильно понял. Я не призываю отшивать ее. Совсем наоборот.
— Правда? — Я поджимаю губы.
— Конечно. Смотри, во-первых, ты еще девственник…
Давлюсь смехом. Гнусная ложь. Я уже много раз спал с девчонками, просто предпочитаю не распространяться об этом.
— Во-вторых, Саммер — милашка. Она забавная, общительная. — Парень пожимает плечами. — Возможно, она именно та, кто тебе нужен. Хотя сперва лучше поговорить с Дином. Он все еще видит в ней ребенка и постоянно оберегает.
Поговорить с Дином? В смысле, попросить разрешения отжарить его младшую сестренку? Гарретт, на хрен, спятил…
Я в полном ступоре.
— Ты явно подразумеваешь не секс на одну ночь, — замечаю я.
— Ну естественно. Она — сестра Дина, иначе он тебя убьет.
— Я не стану с ней встречаться, Джи.
— Почему нет? — Он тянется за пивом и передает одно мне.
Откручиваю крышку и делаю большой глоток, прежде чем ответить.
— Потому что она не в моем вкусе. У нас нет ничего общего.
— Для начала, она любит хоккей, — подмечает собеседник.
— На том и закончим, — откликаюсь сухо. — Я разукрашен татуировками. Разрабатываю и рецензирую видеоигры, увлекаюсь искусством, запоем смотрю криминальные сериалы на Netflix. А она… Я даже не знаю. — Приходится напрячь мозги. — По словам Дина, она одержима обувью. И, по его же заверениям, шопоголик.
— Хорошо. Значит, она увлекается модой. Некоторые считают, что это тоже искусство.
— Ты умеешь убедить, — фыркаю я.
— А ты слишком строго судишь. Она кажется неплохой девчонкой, Фитц.
— Чувак, ее выгнали из Брауна за то, что переусердствовала с развлечениями. Она — тусовщица. И состоит в сестринстве.
Меня понесло, потому что мой член все был еще слегка напряжен. Я отчаянно цепляюсь за любую причину, только бы не переспать с Саммер.
— Она… пустышка, — подвожу я итог.
— Пустышка.
— Да, пустышка, — беспомощно пожимаю плечами. — Ну, знаешь, ни к чему не относится серьезно. Поверхностная.
Гарретт медлит, вглядываясь в мое лицо. Он смотрит так долго и тщательно, словно изучает под микроскопом, что я начинаю теребить рукав толстовки. Ненавижу, когда меня сверлят глазами. Это психологическая травма из детства, потребность сливаться с фоном, быть незаметным. Я уже готов потребовать от Гарретта прекратить, когда он вдруг начинает смеяться.
— А, понял. Я зря потратил время, пытаясь ее втюхать. Ты сам все сделал. — Его серые глаза радостно заблестели. — Ты неровно дышишь к сестре Дина.
— Не-е-е, — весьма неуверенно пытаюсь отрицать я.
— Скажешь, нет? А выглядит так, будто пытаешься убедить себя, что Саммер тебе не ровня. — Он ухмыляется. — И как, получается?
— Типа того, — признаю поражение. — Пока что удается ее не лапать.
Гарретт надо мной смеется.
— Послушай, Колин… Я могу называть тебя по имени? — Его челюсть отвисла. — Проклятье, только что понял, что никогда не называл тебя Колином.
Гарретт в буквальном смысле застывает на месте, пока я не начинаю рычать от нетерпения.
— Извини, — говорит он. — Мне прямо крышу снесло. Проехали. Фитци. Теоретически у нас с Уэллси тоже ведь нет ничего общего, правда? Но мы вместе.
Он прав. Когда я впервые увидел этих двоих, не мог ничего понять. Ханна специализировалась на эстрадной музыке. Гарретт был одаренным спортсменом. Во многом они выглядят противоположностями друг друга и все же составляют отличную пару.
Но я и Саммер… У нас же вообще никаких точек соприкосновения. Из того, что видел сам и слышал от Дина, она вечно примеряет на себя чужие роли, переигрывает, любит находиться в центре внимания. Я такого сторонюсь. Хватает и того, что наши игры транслируют каждый пятничный вечер по местным телеканалам Новой Англии[11]. А основные матчи попадают на американский кабельный спортивный канал. Меня передергивает от мысли, что незнакомые люди наблюдают на больших экранах, как я катаюсь, забиваю голы и ввязываюсь в потасовки во время игры.
— Я лишь хочу сказать: старайся относиться к ней непредвзято. Не сопротивляйся влечению. — Гарретт хлопает меня по плечу. — Будь что будет.
Будто что будет.
И, черт возьми, все ведь действительно может случиться. Достаточно улыбнуться Саммер, и она окажется в моих объятиях, не зря же расточала флюиды желания направо и налево. Но…
Думаю, все сводится к тому, что она мне не ровня.
Я играю в хоккей. Достаточно умен. Симпатичен, если судить по успехам на любовном фронте. Но по факту, всего лишь ботаник, который предпочитал отсиживаться в комнате, играя в видеоигры, и делать вид, что не слышит, как родители сцепились, будто кошка с собакой.
Во время учебы в средней школе в жизни наступил непродолжительный период, когда я пытался вылезти из панциря. Начал тусоваться с компанией нигилистов, которые обожали бунтовать по любому поводу. Все резко закончилось, когда они подрались с ребятами из соседней школы, и половину арестовали по обвинению в разбойном нападении. После этого я быстро вернулся к статусу одиночки, чтобы сохранить место в хоккейной команде и не давать родителям лишнего повода для ссор. На протяжении двух часов мне пришлось слушать, как они разбираются между собой, кто именно виноват в том, что я связался с плохой компанией. Остаться одиночкой было проще. В университете я начал стараться больше контактировать с людьми, но в глубине души все еще остаюсь человеком-невидимкой.
Стоит ли говорить, что такие девушки как Саммер никогда не вешались на меня. К тому же я не тусовался с товарищами по команде после игры, так что даже хоккейные фанатки на меня не распылялись.
* * *
Саммер — самая яркая личность из всех, кого я когда-либо встречал.
Но Гарретт прав. Я веду себя, как придирчивый сукин сын. Иногда Саммер может показаться немного избалованной или поверхностной, но она заслуживает шанса. Как и все мы.
Ханна уже на месте, когда мы с Гарреттом возвращаемся за столик.
— Чуть не опоздали! — ругается она, указывая на большие часы. До полуночи две минуты.
Хмурюсь, потому что Саммер нет рядом с подругой. Проклятье. Где же она?
Я решил последовать совету Джи и не сопротивляться. Я собираюсь поддаться желанию: зацеловать ее до потери пульса, когда часы пробьют полночь, а затем посмотреть, что из этого выйдет.
— Осталась одна минута, мальчики и девочки! — гремит голос диджея.
Шарю по помещению взглядом. Саммер как сквозь землю провалилась.
Порываюсь спросить о ней Ханну, но та обнимается с Гарреттом.
— Тридцать секунд! — кричит диджей.
Окружающие разбиваются на пары или собираются в небольшие компании. Элли и Дин уже целуются. Холлис вернулся к брюнетке, с которой ранее танцевал.
Саммер до сих пор нет.
— ДЕСЯТЬ! — кричат все.
Под общий хор голосов красными цифрами часы ведут обратный отсчет.
— ДЕВЯТЬ!
С каждой секундой досада все больше охватывает меня.
— ВОСЕМЬ! СЕМЬ!
А затем я ее замечаю. По крайней мере, мне кажется, что это она. Лучи стробоскопов зигзагообразно движутся поверх моря тел в переполненном баре. При каждой вспышке света я все четче вижу девушку у стены.
— ШЕСТЬ! ПЯТЬ!
Белое платье. Красные балетки. Конский хвост.
— ЧЕТЫРЕ! ТРИ!
Это точно Саммер.
— ДВА!
Но она еще с кем-то.
— ОДИН!
Резко отворачиваюсь в момент, когда рот Хантера жадно накрывает идеальные губы Саммер.
— С НОВЫМ ГОДОМ!
