9
Фитц
На тренировках перед игрой нас обычно не выматывают до полной потери сил, но сегодня утром тренеру захотелось отработать приемы передачи, которые, по его мнению, помогут вечером. В этом году команда Гарварда действительно опасный противник. У них есть все шансы так и остаться ни разу не проигравшими в этом сезоне. Я никогда не признаюсь вслух, но в глубине души считаю, что они сильнее нас.
Тренер, должно быть, со мной солидарен, потому что гоняет нас сильнее, чем обычно. Я весь вспотел к тому времени, как откатал свое. Волосы прилипли ко лбу, и, могу поклясться, из-под шлема валит пар совсем как в мультфильмах.
— Хорошая работа, Колин, — тренер подбадривающе хлопает меня по плечу.
— Спасибо, тренер.
— Дэвенпорт, — обращается он к Хантеру. — Покажи мне вечером такую же беспощадность, сынок. Бей прямо сквозь Йоханссона, а не по сторонам от него. Смекаешь?
— Понял, тренер.
В нашем распоряжении полчаса, чтобы принять душ и переодеться перед обязательным собранием в кинозале для просмотра записи игры. Мы встречаемся с Гарвардом в первой из двух запланированных в сезоне игр и хотим сразу заявить о себе. К тому же, это выездная встреча, будет очень сложно, но тем слаще может стать победа.
В раздевалке сдираю с себя пропитанную потом тренировочную форму и ныряю под струи воды в душ. Кабинки разделены перегородками, но двери закрывают лишь нижнюю часть проема и распахиваются в обе стороны. Моясь, мы не видим причиндалы друг друга, но грудь — пожалуйста. Войдя в кабинку рядом с Холлисом, открываю холодную воду и засовываю голову под струю. Могу поклясться, я все еще потею даже под душем.
— Неужели мы так и не отметим тот факт, что Майк побрил грудь? — требовательно интересуется Дэйв Келвин, младший защитник.
Смех эхом отражается от звукоизолирующей плитки. Бросаю взгляд на Холлиса и вопросительно приподнимаю бровь. Бок о бок мы принимали душ, тренировались и плавали достаточно, чтобы я привык видеть поросль на его груди. Теперь же она гладкая, как попка младенца.
— Эпиляция на дому или в салоне? — усмехается Нейт Роудс, нынешний капитан нашей команды.
— Дома. — Холлис закатывает глаза в сторону рослого капитана. — Зачем мне платить кому-то за то, что могу сделать сам? Это глупо.
Он оборачивается вокруг себя, чтобы махнуть рукой на Келвина:
— А ты? Слезай уже с коня из слоновой кости, чувак…
— Из слоновой кости была башня, — подсказываю я.
— Да плевать. Всем известно, что ты сам эпилируешь грудь и спину, Келвин. Лицемерный ублюдок.
С фырканьем я намыливаюсь. Тело наконец-то начинает остывать.
— Я не эпилирую спину! — протестует Келвин.
— А вот и нет. Никки Орсен сдала тебя, сукин сын с волосатой спиной.
Никки — правый полузащитник в женской команде Брайара. Она отличный игрок, классная девчонка, но ужасное трепло. Ей нельзя доверять никаких секретов.
— Я убью ее. — Келвин краснеет под громкое улюлюканье Нейта и еще пары старших игроков.
— Да расслабься, принцесса, — лениво растягивает слова Хантер. — Каждый чувак из Instagram эпилирует себе что-нибудь.
— И что? — говорит Холлис. — В удалении лишних волос нет ничего позорного.
— Мы все тебя понимаем, — торжественно соглашается Нейт.
— Точно. Мы все. Все собравшиеся удаляют лишние волосы… или, по крайней мере, должны, черт возьми, если считают себя сраными джентльменами, — ворчит Холлис.
Проглотив усмешку, я кладу мыло обратно в лоток и начинаю ополаскиваться.
— А если серьезно, брат, ради чего смена имиджа? — встревает Мэтт Андерсон. Как и Келвин, он младший защитник. В прошлом году они оба играли из рук вон плохо. Новый тренер по игре в обороне, Фрэнк О’Ши, на протяжении всего сезона бился над ними и привел в форму.
— У меня сегодня свидание после игры, — признается Холлис.
— И что, цыпочка имеет что-то против волос на теле?
— Она их ненавидит. Однажды она проглотила лобковый волос, это вызвало рвотный рефлекс, поэтому ее вывернуло прямо на член парня. А затем он начал блевать, потому что ему дурно от вида рвоты, и сразу после этого они расстались.
Одно очень долгое мгновение в огромном помещении слышится лишь звук льющейся воды. Затем кучка голозадых парней начинает рыдать от смеха.
— О, мать мою, это лучшее, что я когда-либо слышал, — стонет Хантер.
— Она сама все это рассказала? — Я не могу понять, то ли от слез, то ли от текущей по лицу воды, но передо мной вместо одного капитана команды появляются двое.
— Сказала, что даже не подумает заняться любовью, если заметит у парня волосы на теле: на груди, на руках, на ногах… — Холлис пожимает плечами.
— Ты и руки с ногами побрил тоже? — издает вопль Нейт.
Хантер хохочет все громче.
— Все женщины — чокнутые, — ворчит Келвин.
Он прав. У женщин в голове полный бардак. В смысле, прошлым вечером Саммер разозлилась, потому что меня удивила прочитанная ею книга «Переменчивые ветры».
Неужели восприняла, словно я думаю, что она не умеет читать?
Серьезно?
Хотя… Можно понять, почему она так болезненно отреагировала. Было похоже, будто я намекаю, что ей не хватит мозгов осилить книжную серию или она врет, что читает книги.
Но так вышло нечаянно. Эти книги действительно сложны для восприятия. Проклятье, да я едва их осилил, а ведь годами читал фэнтези запоем.
Если бы Саммер дала возможность ответить, я бы все объяснил. И извинился. Но, как я и подозревал, она любит сгущать краски. Девять жалких слов могли бы все прояснить. «Мне жаль, я не это имел в виду, прости», — если бы она позволила это сказать, а не топала вместо этого ногами, как пятилетка.
Хватаю полотенце и наспех оборачиваю его вокруг бедер. Позерка. Меня не интересовали, не интересуют и не будут интересовать такие.
Почему же ее обиженное лицо стоит перед глазами?
* * *
Первоклассный хоккейный спорткомплекс Брайара — роскошный дворец. В нем есть суперсовременное оборудование, хорошо проветриваемые раздевалки, потрясающие душевые, комната отдыха, кухня, физиотерапевтические кабинеты, джакузи, — все, что только можно пожелать. Особенно удобен кинозал: здесь три полукруглых ряда столов и огромные мягкие кресла. На самой галерке у тренеров установлен AV-ресивер[17], аналогичный тем, которые используют спортивные дикторы для ноутбуков и видеомониторов. На нем можно писать: тренеры отмечают яркие моменты или обводят в кружок игроков, их каракули видны и на большом экране.
— Привет. — Я плюхаюсь в кресло рядом с вратарем Патриком Корсеном.
— Привет. — Он смотрит на экран, где застыло изображение ледовой арены Гарварда. Похоже, это запись с прошлой недели, когда была встреча хозяев поля с «Бостон Колледж». Последним тогда здорово досталось.
Мы, безусловно, должны победить Гарвард. В прошлом году они были для нас легким противником в дивизионе, потому что подготовка в Брайаре всегда считалась лучше. Но сейчас они в ударе, состав команды пополнился большим числом талантливых игроков. После выпуска у младших курсов, остававшихся раньше в тени, появилось больше игрового времени, каждый старается произвести впечатление. Гарвард больше не полагается исключительно на мастерство капитана команды, как в прошлом году. Джейк Коннелли чертовски хорош, но он не может тащить всех на себе.
— Линия Коннелли очень быстрая, — хмуро говорит Корсен.
— Наша быстрее, — заверяю я, подразумевая себя, Хантера и Нейта.
— Допустим. Но их вторая и третья линии тоже быстрые. Ты можешь сказать то же самое о наших? — Он понижает голос. — Плюс у них лучше защитники. Видел тех двух второкурсников? Не помню их имен, но они отлично отражают атаки, выводят Йоханссона из-под удара.
Йоханссон — вратарь команды Гарварда, и он великолепен. Честно говоря, Корсен волнуется не зря.
— Келвин и Бродовски не такие сильные, — бормочет он.
— Да, — соглашаюсь я. — Но Мэтти хорош.
Кивком головы указываю на Андерсона, который набирает в телефоне сообщение. Как и парни из Гарварда, Мэтт пошел в гору после выпуска Дина и Логана. Сейчас он лучший бомбардир среди защитников и один из наших лучших игроков меньшинства[18]. К тому же единственный чернокожий игрок, чем дьявольски гордится. В этом году он участвует в драфте[19] и намерен оставить свой след в истории лиги профессионалов, где пока преобладают белые.
— Правда. Мэтти просто клад, — уступает Корсен, но все равно выглядит несчастным.
Я понимаю причины его волнения. Он подписал контракт с командой Лос-Анджелеса на следующий сезон и не хочет заранее перед ними обосраться, иначе в лучшем случае ему будет светить лишь место на скамейке запасных. Именно в таком положении сейчас оказался Логан, который играет за «Провиденс Брюинз»[20] и развивает свои навыки. Не все похожи на Гарретта Грэма, прирожденную суперзвезду. И не каждый игрок университетской команды сразу готов к профессиональной лиге.
— Начинаем. — Тренер входит в комнату и хлопает в ладоши.
Он говорит своим обычным голосом, но все сразу обращают на него внимание, словно он орет как сержант-инструктор. Дженсен из той породы людей, которые просто внушают уважение. Он немногословен, если говорит, то всегда по делу.
— Хорошенько присмотритесь к этому парню, — приказывает он, нажимает кнопку «воспроизведение», и картинка на экране оживает.
Игрок под номером 33 проносится через синюю линию[21]. Тренер ставит кадр на паузу, рисует на планшете, и ярко-красный круг превращает игрока в некую мишень.
— Левый младший нападающий, — бросает он, — Брукс Уэстон.
— Громила, — комментирует второкурсник.
— Ну и что? — вставляет Холлис. — У нас есть свои громилы. Мы можем его одолеть.
— Он не просто вышибала, — сообщает нам тренер Дженсен, — но и чертов подстрекатель и вселенское зло.
Мы хихикаем.
— Этот кусок урода обладает сверхчеловеческой способностью совершать нарушение за нарушением и при этом не получать штрафы. Зато очень, очень искусно подставляет под штраф других. Специализируется на разжигании драки, но сам выходит сухим из воды, а его противник получает вывод из игры на пять минут или даже удаление до конца матча.
По комнате проносится гул всеобщего неодобрения, хотя каждый из нас так или иначе когда-либо пытался заставить соперника что-то нарушить. Однако некоторые в качестве личной стратегии делают это намеренно. Тренер Дженсен такого не одобряет. Будь его воля, национальная ассоциация студенческого спорта заняла бы более строгую позицию в отношении штрафов в игре.
— Неважно, какой грязью станет поливать вас этот парень, вы не должны поддаваться на провокацию. Понятно? — Тренер припечатал к месту убийственным взглядом каждого из нас.
— Я не боюсь какого-то богатенького сквернослова, — заявляет Келвин.
— Откуда ты знаешь, что он богатый? — изумляется Хантер.
— У него первое из имен совпадает с последним. Обычно это означает, что родители назвали его так в честь двух дедов-толстосумов.
— У меня тоже первое из имен совпадает с последним, — отмечает Хантер.
— Ага, и ты толстосум! — подхватывает Холлис, фыркая от смеха. — Черт, ты, наверное, хорошо знаешь этого Уэсли Брука.
— Брукса Уэстона, — поправляет его кто-то.
— Я правда знаком с ним, — соглашается Хантер, чем вызывает очередной взрыв смеха у Холлиса. — Мы оба играли за команду Розлона. Он на пару лет старше меня.
— Эти ребята из Розлона — тот еще геморрой, — кивает тренер.
— Я же буквально только что сказал, что тоже учился в Розлоне, — протестует Хантер.
— И я повторю: эти ребята из Розлона — тот еще геморрой.
Хантер вздыхает.
Следующие пятнадцать минут мы проводим за анализом первого периода игры Гарварда и «Бостон Колледж». Тренер прав. Уэстон Брукс или Брукс Уэстон, или как там его на хрен зовут, — это одна сплошная неприятность. Он дьявольски агрессивен, при опасной игре высоко поднятой клюшкой отделывается тремя штрафными минутами и практически провоцирует драку перед финальным гудком. Уэстон умудряется дразнить соперника несколькими безобидными толчками, но когда игрок «Бостон Колледж» уже готов ударить, товарищ по команде оттаскивает его. Уэстон хохочет ему в спину.
Он уже мне не нравится.
Когда начинается второй период, Гарвард ведет со счетом два-ноль.
— Мне только кажется, или в этом году у Коннелли бросок с дальней дистанции выглядит намного смертоноснее? — осторожно интересуется Келвин, не отрывая глаз от экрана.
— Нет, не кажется, — подтверждает тренер. — И к тому же он стал еще быстрее. Забивал в результате каждой атаки, которую проводил в сезоне. Не позволяйте ему бить по воротам. Понятно?
Раздается многоголосное: «Да, сэр».
В ту же секунду на видео начинается вышеупомянутая атака. Коннелли уверенно сносит с пути четырех противников, включая двух защитников, которые словно не понимают, как тут оказались. Это смахивает на старый сериал из 90-х, который я запоем смотрел в прошлом году. В нем главный герой путешествует во времени и переселяется в тела случайных людей, чтобы изменить историю. Чувак тратил первые пять минут каждого эпизода на выяснение того, где он и кем оказался. Такой же эффект у защитников вызывает Коннелли. Они в замешательстве вертят головами туда-сюда, словно только оказались на льду посреди хоккейного матча. К тому времени, как они понимают, что происходит, Коннелли проносится мимо и наносит удар. Шайба с точностью попадает в левый верхний угол ворот, словно птица скопа, ныряющая в океан за добычей. Вратарь не может скрыть разочарования, когда лампа позади него загорается. На этом кадре тренер ставит видео на паузу.
— Прекрасный удар, — неохотно произносит Нейт.
— Да, — соглашается тренер, — и сегодня вечером такие удары я хочу видеть только от нашей команды. Уяснили?
— Да, — отвечают все.
Мы вникаем в разбор остальной части записи. Когда тренер указывает на проколы со стороны команды Гарварда, мы ловим каждое слово. Если хотим надрать им задницы сегодня, придется использовать все их слабости.
