Глава третья. Новое письмо из тьмы
Через несколько дней вместе с первыми солнечными лучами, такими первыми, что они были просто горизонтальными, дяде Фёдору снова пришло письмо. Оно было толстое. В нём была записка, составленная из вырезанных газетных букв, и ещё лежала магнитофонная кассета.
Записка была такая:
Когда поставили кассету на магнитофон, всем троим стало немного жутко. Потому что из магнитофона полилась песня:
Жили тринадцать разбойников
И Кудеяр-атаман.
Много разбойники пролили
Крови честных христиан…
Разбойники жили в исполнении знаменитого певца Фёдора Шаляпина[1].
— Вот не думал, что знаменитый Шаляпин поёт такие плохие песни, — сказал Матроскин.
— Откуда ты про Шаляпина знаешь? — спросил дядя Фёдор.
— Я однажды целую зиму в шахтёрском санатории жил. Имени Фёдора Шаляпина, — ответил кот. — Там про Шаляпина пять раз на дню говорили. Шахтёры не знали, куда от Шаляпина деваться.
— Ну, так что будем делать? — спросил дядя Фёдор.
— Надо в милицию бежать, — предложил Шарик. — Этих жуликов сразу схватят.
— Нельзя в милицию бежать, — сказал Матроскин. — Милиция сразу спросит: «А почему вы не сдали клад государству?»
— «Почему, почему»? — закричал Шарик. — По кочану!
— Значит, будем маму с папой вызывать, — решил мальчик.
— Не будем, — сказал Матроскин. — У нас целый месяц впереди. Пусть они докажут сначала, что это их предки клад награбили. Может быть, это и не они вовсе. Может быть, они просто к этим предкам примазались.
— Как они это докажут?
— Пусть они документы предоставят. Фотографии там, справки, метрики.
— Я вот что сделаю, — сказал Шарик. — Я по деревне побегаю и по посёлкам дачным. Посмотрю: не поселился ли где кто-нибудь посторонний, подозрительный.
И он начал бегать.
